Призрачная медсестра стояла у моей постели.
– Хочешь прогуляться? – ее голос был нежным и до того тихим, что я не была уверена, в самом ли деле она со мной говорит.
– Кто ты? – спросила я, вполне отдавая себе в этом отчет.
– Грейс, – ответила женщина. – Как ты?
– Я сплю? – Я обвела глазами палату. Казалось, здесь что-то не так. Свет стал ярче.
– Ты читала обо мне, – сказала Грейс, указав на книгу на ночном столике.
– Тебя здесь нет, – ответила я. – Ты просто плод моего воображения. Или симптом легкого когнитивного нарушения.
Грейс улыбнулась.
– Как скажешь.
Я наконец поняла, что сплю. Мы стояли в коридоре, и я не помнила, как встала с кровати. К тому же у меня ничего не болело.
Мимо прошел мужчина, шаркая ногами в неустанной борьбе с собственным телом. Другой, в синей униформе, промчался куда-то с очень занятым видом.
– Куда мы идем? – У меня вновь заболела спина, словно, едва я напомнила себе, что она
– Я не могу далеко уйти, – в моем голосе зазвучали жалобные нотки, и это злило. В конце коридора была главная лестница. Кто-то вставил в окна витражи; они прекрасно смотрелись рядом со старыми резными деревянными перилами. Как будто я, выйдя из больницы, оказалась в арт-галерее или музее.
– Сюда, – сказала Грейс, чуть ускорив шаг.
Мы повернули влево и вышли в другой коридор, оказавшись в старой части здания. Пропорции здесь были другими, и я уловила запах старости, который ни с чем нельзя было спутать, как бы его ни перекрывал антисептик. Еще пахло мастикой. Двери, ведущие из коридора, казались полированными. На одной висела записка; я подошла поближе. Почерк был с сильным наклоном, ручка – перьевой, бумага – очень тонкой, с голубоватым оттенком. «Пожалуйста, мойте за собой чашки и тарелки. Кухней пользуются все, это привилегия, а не право. Сестра Аткинс».
Я хотела дотронуться до записки, но Грейс уже дошла до конца коридора. К тому же что-то меня остановило. Пальцы лишь скользнули над бумажкой. Я повернулась и последовала за Грейс.
С потолка свисал знак. Такие мне доводилось видеть в больницах, где были списки отделений и указывающие стрелки. На двери в конце коридора была новая табличка «Ортопедия», а под ней еще одна, старая. Я сощурилась, пытаясь разобрать надпись на ней, но буквы прыгали, а глаза вдруг заслезились.
– Курительная комната, – сказала моя спутница. Я толкнула дверь, думая, что будет закрыто, однако она распахнулась. Грейс, которая в эту самую минуту стояла рядом, внезапно оказалась посреди комнаты. Я моргнула, ожидая, что сейчас она исчезнет, но она стояла на месте. Медленно повернулась, оглядела комнату, и все детали сразу же стали отчетливее. Вернее, появилось много нового. Там, где до этого стояли два стула и стол для заседаний, подделка под березу, теперь нарисовалась разношерстная мебель, включая кресло с витой спинкой, обитое потертой парчой. На стене, несколько секунд назад пустой, сама собой выросла огромная доска объявлений, а с потолка пропали современные встроенные светильники и свисала люстра странного металлического оттенка.
– Лига бадминтона, – сказала Грейс. – У нас тоже был день спорта, – ее лицо приобрело мечтательное выражение. – Как здорово мы с Эви бегали на трех ногах[15]! Нас никто не мог обогнать.
– Эви?
Грейс, подойдя к деревянной доске, указала пальцем.
– Вот она.
Я подошла ближе, разобрала имена, написанные золотыми буквами. «Сестра Грейс Энн Кемп». Под ним – «сестра Эви Джонс». Мне захотелось дотронуться до деревянной доски, но меня снова что-то остановило. Воздух был слишком плотным, и в нем витало неясное предупреждение.
– Я сплю, – сказала я. – Я вижу сон.
Грейс покачала головой.
– Не знаю, что с тобой, но это не сон.
– Почему ты здесь?
– Я здесь работаю, – ответила она, – дежурю.
– Почему я тебя вижу?
Грейс вновь покачала головой.
– Это неправильный вопрос.
Солнечный свет струился в окна и резал глаза Грейс. Неважно, сколько она уже работала в больнице – привыкнуть к ранним подъемам так и не удалось. Голова гудела от усталости.
– К тебе завтра кто-нибудь приедет?
– Что, прости? – Грейс была слишком сосредоточена на том, чтобы впихнуть в свой организм как можно больше еды, и сомневалась, что правильно услышала слова Барнс.
– Ну, поддержать тебя. Или ты с нами не побежишь? – Барнс повела носом. – Слишком благородная для таких развлечений?
– Ну, по твоей логике наш носильщик вообще лорд, – ответила на это Эви. – Не мучай Грейс, не хочет, пусть не бежит.
– Мой Терри приедет, – сказала Барнс. – Может, чуть опоздает. Из Бродстерса путь неблизкий.
– Боже мой, – заметила Эви сухо, – да он по уши влюблен.
– А что тут такого? – спросила Барнс, покраснев сильнее, чем обычно.
– Совсем ничего. – Грейс попыталась сгладить намечавшуюся ссору, пока не услышала помощница главной медсестры, аккуратно очищавшая вареное яйцо за соседним столом.
– А ко мне никто не приедет, – призналась Эви. – Я не сказала предкам. К чему вся эта суета?
– А я вообще не знала, что можно приглашать гражданских лиц, – сказала Грейс.
