– Рагу по-китайски – то, что нужно, – ответила я, радуясь, с какой легкостью прозвучали эти слова. Представила себе одноразовые тарелки с картонными крышками, хотя знала, что местная сеть фастфуда уже давно присылает еду в пластиковых контейнерах. Это успокаивающее чувство тут же сменилось паникой. Я больше не смогу питаться в местных кафе. Мы с Марком будем ходить в другие кафе. Я буду жить вместе с ним в доме, который раньше никогда не видела.
– Можно сначала заехать ко мне? На старую квартиру?
Марк с неудовольствием, но все же согласился.
– Не хочу, чтобы ты слишком устала, прежде чем мы приедем домой.
Домой. Я с трудом заглушила в себе новую вспышку страха.
– Просто хочу с ней попрощаться, – сказала я. – Может, прихватить что-нибудь.
– Там ничего нет, – ответил он. – Я перевез все твои вещи, косметику и одежду в новый дом.
– А книги? А цветы?
– Тоже. Места для всех книг не хватило, некоторые лежат в коробках и ждут.
Я хотела спросить, чего они ждут, но не стала.
Добраться до моего дома не составило большого труда, и, когда я вошла туда, меня пронзило ощущение родства. Я знала это место. Я там жила. Подъезд и дверь точно были моими. Я вспомнила их, как только увидела, хотя секунду назад не смогла бы воскресить в памяти, даже если бы мне к виску приставили пистолет.
Но внутри было совсем не так уютно. В гостиной стояли коробки, а лиловый диван, тот, который я пыталась себе представить последние пару недель, меня разочаровал. Он оказался совсем не таким чудесным, как я представляла. Марк ходил возле меня кругами, подгонял.
– Ну, чего ты хочешь? Давай принесу.
– Не знаю. Мне просто хочется здесь побыть. – Я пошла в спальню. Марк не убрал постель, я дотронулась до наволочки. Это была моя подушка. Я сразу поняла, она моя. Я ее узнала. Но ничего не почувствовала.
Книга у кровати на полу показалась мне очень знакомой. Это была та же книга – история больницы, которую мне принес Стивен. Конечно, не та же самая. Эта была старой, зачитанной, корешок поломан, страницы загнуты. Я раскрыла ее и, как в тот день, когда взяла в руки Кролю, вспомнила все. Вспомнила, как я сижу в кровати – в этой кровати – и читаю.
Оцепенение стало сильнее, затянуло все чувства, как черная дыра. Конечно, я выдумала свою медсестру. Я читала о больнице до того, как попасть в катастрофу. Я смотрела на эти черно-белые фотографии, на женщин в смешной накрахмаленной униформе, и медсестра была лишь неясным напоминанием из прошлой жизни. Не знаю почему, но мне захотелось плакать.
Я положила книгу на кровать и судорожно сглотнула.
Конечно, я уже видела «железное легкое» и маленького мальчика. Мне понравилась медсестра, стоявшая рядом с ним, и ее образ всплыл в подсознании. Она пришла не ко мне. Я просто выдумала ее, чтобы не быть совсем одной. Теперь я знала правду. Я была совсем одна.
Марк вошел в комнату вслед за мной.
– Наша новая спальня гораздо больше, – сказал он. – Я знаю, тебе кажется, ты покидаешь дом, но наш новый дом ты обязательно полюбишь. Обещаю.
Не знаю, что со мной было, но это место не ощущалось как дом. У меня не возникло желания забраться в кровать, посидеть на этом сомнительном лиловом диване, заглянуть на кухню. Я без того все это себе представляла. Стоило увидеть несколько комнат, воображение сразу же дорисовало все остальное: двор перед домом, мусорный контейнер, ванную с неисправным душем. Все вернулось. Как и говорил Стивен, информация была повсюду, стоило лишь перевернуть страницу, чтобы она стала доступной.
– Я готова, – сказала я, прихватив из комода несколько ювелирных украшений и сверкающие серые тени для век, просто чтобы оправдать свой визит сюда. Книгу об истории больницы оставила в кровати. Она уже не открыла бы мне ничего нового.
На следующее утро после того, как Грейс уснула в объятиях Эви, она решила, что больше они не станут возвращаться к этой теме. Такой подход был бы весьма в духе Эви. Но, вернувшись из душа, Грейс увидела, что подруга сидит на ее кровати, сложив руки на коленях, уже умытая – стало быть, проснулась давным-давно, что было совершенно на нее не похоже.
– Ты чего так рано вскочила? Все хорошо? – спросила Грейс, пытаясь казаться шутливой и беззаботной, но выражение лица Эви по-прежнему было серьезным.
– Расскажи мне, что вчера произошло.
Грейс подумала – Эви имеет в виду слезы и нелепое признание. Конечно, ей стало легче, когда она выговорилась, но беспокоила возможная реакция Эви. Что, если подруга решит, будто она убивается по ничтожному поводу? Если решит ее отчитать? Скажет – ну, подумаешь, было бы из-за чего рыдать.
– Все хорошо, – Грейс не могла смотреть ей в глаза, – мне сейчас гораздо лучше.
– Я не о том, – сказала Эви. – Что-то должно было вывести тебя на такой разговор. Раньше ты никогда об этом не говорила.
– Ну… – Грейс подошла к зеркалу, стала поправлять растрепанные, как всегда, волосы. Слова застряли в горле, но она сделала над собой усилие и вытолкнула их.
– Просто повздорила с доктором Палмером. Я тебе рассказывала, как он меня донимает.
– Подробнее, – ледяным тоном приказала Эви.
