История эта началась в то прекрасное утро, когда в дверях прокуренного кабинета Перри Мейсона показалась не менее прекрасная Делла Стрит.
— Мистер Дж. Р. Брэдбери, — объявила она.
За ней вошел мужчина немногим старше сорока, с беспокойными глазами и открытой, дружелюбной физиономией.
— Здравствуйте, мистер Мейсон, — сказал он, протягивая руку.
Перри Мейсон поднялся навстречу незнакомцу и протянул свою. Делла Стрит, стоя в дверях, наблюдала за ними.
Перри Мейсон был выше Брэдбери и несколько тяжеловеснее, но вовсе не от склонности к полноте, а от общего физического развития ширококостного тренированного тела. Словом, Мейсон был недурно сложен, и особенно это стало заметно, едва он поднялся из кресла. Он напоминал гранитную скалу, и его твердое лицо ничуть не изменилось, когда адвокат ровно произнес:
— Очень приятно, мистер Брэдбери. Присаживайтесь.
Делла Стрит наконец-то поймала взгляд Мейсона и негромко спросила:
— Что-нибудь нужно?
Адвокат покачал головой. Когда дверь за Деллой закрылась, он повернулся к посетителю:
— Итак, вы сказали секретарше, что посылали мне телеграмму. Но в наших папках нет телеграммы, подписанной Брэдбери…
Брэдбери усмехнулся и положил ногу на ногу. Он очень старался чувствовать себя непринужденно.
— Это легко объяснить. Я подавал телеграмму в офисе, где мое имя известно. Мне не хотелось афишировать его, поэтому подписался Евой Лэймонт…
Перри Мейсон чуть приподнял брови.
— Стало быть, вы — тот самый, кто послал авиапочтой фотографию? Там снята молодая женщина.
Брэдбери кивнул и вытащил из кармана сигару:
— Я закурю?
Перри Мейсон кивнул и, подняв телефонную трубку, попросил Деллу Стрит принести фотографию и телеграмму, подписанную Евой Лэймонт. Посмотрев, как Брэдбери оторвал кончик сигары, адвокат взял сигарету из своего серебряного портсигара, лежащего на столе.
Брэдбери чиркнул спичкой о подошву ботинка и, вскочив, моментально поднес ее Мейсону, затем, прикурив сигару, кинул обгоревшую спичку в пепельницу. Тут вошла Делла Стрит и положила на стол Перри Мейсона папку.
— Что-нибудь еще? — спросила она.
Адвокат покачал головой. Делла Стрит обвела оценивающим взглядом хорошо одетого и пускающего клубы дыма посетителя, отвернулась и вышла.
Как только дверь за ней закрылась, Мейсон развязал папку и достал фотографию, отпечатанную на глянцевой бумаге. Это был весьма смелый снимок молодой особы с обнаженными плечами, бедрами, руками и ногами. На фотографии отсутствовало лицо позирующей, но, судя по гибкости фигуры, изящным рукам и стройным ногам, в ее молодости можно было не сомневаться. Она очень высоко подняла юбку, показывая пару бесспорно красивых ног. Под изображением шла подпись: «Девушка со счастливыми ножками».
На приколотой к фотографии телеграмме было следующее:
«ПОСЫЛАЮ ФОТОГРАФИЮ АВИАПОЧТОЙ КРАЙНЕЙ ВАЖНОСТИ ДЕРЖИТЕ ЕЕ У СЕБЯ НЕПРЕМЕННО МЕНЯ ДОЖДИТЕСЬ
Брэдбери наклонился над столом и внимательно посмотрел на фотографию.
— Эта девушка, — сказал он, хмурясь, — обманута, ограблена и предана…
Перри смотрел уже не на фотографию, а на Брэдбери, и его твердый, осторожный, испытующий взор словно пытался проникнуть в истинную суть услышанного. Это был многоопытный взгляд адвоката, который сталкивался с великим множеством самых разных клиентов и научился спокойно, не спеша извлекать подлинные факты, выводя лжецов на чистую воду…
— Кто она? — спросил Мейсон.
— Ее имя Маджери Клун.
— Вы сказали, ее обманули, ограбили и предали?
— Да.
— И кто же причастен к этому?
— Фрэнк Пэттон.
Перри Мейсон указал на кожаный стул:
— Дело пойдет успешнее, если вы сядете и расскажете мне все от начала до конца.
— Но давайте сразу договоримся, — предостерег Брэдбери, — все, что я скажу, останется строго между нами.
— Конечно, — улыбнулся Мейсон.
— Мое имя Дж. Р. Брэдбери. Я живу в Кловердале. Был постоянным акционером Кловердальского национального банка, а также в течение долгих лет его президентом. Мне сорок два. Недавно ушел на пенсию и сейчас занимаюсь исключительно инвестициями. Я — коренной житель Кловердаля и могу дать вам любые справки о нем…
Он артикулировал ясно и четко, словно диктовал стенографистке. Адвокат наблюдал за ним, и казалось, острый взор его пронзал все мысли посетителя, как рентгеновские лучи проникают сквозь человеческую ткань.
— Маджери Клун, — продолжал Брэдбери, — красивая, молодая женщина с характером, сирота. Работала стенографисткой у меня в банке. Возможно, согласилась бы выйти за меня замуж. Но в город приехал Фрэнк Пэттон. Он представлял кинокомпанию, которая искала обладательниц редкостных внешних данных для рекламы «Девушка со счастливыми ножками». Феноменальные конечности фотомодели компания обещала застраховать на два миллиона долларов, а потом использовать самые красивые ножки в мире в разнообразной рекламе…
— Были ли у Пэттона официальные полномочия от кинокомпании? — бесцветно спросил Мейсон.
Брэдбери устало улыбнулся, давая понять, что этот вопрос, задаваемый неоднократно, изрядно его утомил:
