— Похоже, что так, — согласился Бликер.
— Таким образом, — продолжал Грифф, — у женщины этого типа вряд ли может возникнуть необходимость убить человека, чтобы защитить свое так называемое доброе имя. С другой стороны, доброе имя Кэттея включало в себя политический престиж, социальный престиж и прочное финансовое положение.
— Я, кажется, понимаю, к чему вы клоните, — пробормотал Бликер.
— Не уверен, что это так, — сказал ему Грифф. — Вот еще что я хотел сказать: давайте попробуем предположить, что Морден нашел или уже даже имел возможность поговорить с какой-то женщиной, которая сообщила, что у нее есть возможность передать ему информацию о Кэттее. И давайте предположим также, что информация эта была такого рода, что могла крайне повредить репутации Кэттея.
По-видимому, раз Морден собирался повидаться с этой женщиной, он рассчитывал получить от нее какие-то сведения. Если его убили из-за этого, то, значит, убил кто-то, кому было крайне нежелательно, чтобы эти сведения попали в руки Мордена. А теперь давайте поставим себя на место убийцы. Нейтрализовав навсегда Мордена, что бы он предпринял немедленно после этого, как вы считаете?
— Вы имеете в виду женщину? — спросил Бликер.
— Именно так, — подтвердил Грифф. — Он был бы уверен, что женщина выведена из игры, либо заставив ее замолчать навсегда, либо упрятав ее в такое место, где те, кто будут расследовать убийство Мордена, не смогут до нее добраться. Не забывайте, убийца прекрасно знал, что Морден занимается этим делом по заданию газеты. Он знал, что Морден копается в прошлом Кэттея в надежде найти какой-нибудь компрометирующий его материал. Почти наверняка он знал, что каждый день Морден обо всем, что узнает, сообщает в газету. Не знал он только, что Мордену удалось выяснить. Морден говорил в разговоре с вами, что не хочет по телефону называть ничьих имен, но человеку, убившему его, — а ведь сам способ, которым было совершено убийство, указывает на то, что убийцей был именно мужчина, — так вот, убийце явно не было известно, как много удалось узнать Мордену и что он успел сообщить вам.
Бликер задумчиво кивнул.
— Таким образом, — сказал Грифф, — я предлагаю вам сделать две вещи: заняться усиленными поисками Мэри Бриггс и навести самые тщательные справки, не было ли за последнее время случаев исчезновения, особенно если пропавшей была женщина и пропала она совсем недавно, в течение последних суток.
В глазах Бликера сверкнул огонек восхищения.
— А что, — сказал он одобрительно, — неплохая идея!
Какое-то время оба молчали. Бликер вытащил изо рта потухшую трубку, выбил из нее пепел и сунул в карман.
— Понимаете, Грифф, — начал он, — это ведь первый случай, когда мы решили привлечь вас к расследованию. Мне ваша работа известна больше по результатам, но как вы этого добиваетесь, мне совершенно непонятно. А теперь скажите, что вы готовы в этом расследовании взять на себя и какую роль отводите нам?
— Не хочу, чтобы между нами было какое-то непонимание, — ответил Грифф. — Поэтому сразу предупреждаю, что все расследование придется вести вам.
— Все?! — поразился Бликер.
— Все, от первой до последней минуты, — подчеркнул Грифф. — Все, что я обещаю вам, — это подкидывать кое-какие идеи и взвешивать поступающую ко мне информацию. Вы добываете мне факты, я их сопоставляю и направляю расследование в новое русло.
— Не знаю даже, как это сделать, — задумчиво сказал Бликер. — Ведь это значит, что мои люди должны будут поступить в ваше распоряжение.
— Наймите частного детектива, если хотите, — предложил Грифф.
— Нет уж, наши люди справятся с этим лучше всяких детективов!
— Тогда используйте их, если считаете это более выгодным. Но сам я не намерен собирать информацию. Все, что я буду делать, — это обдумывать поступающие ко мне сведения и направлять расследование в нужное русло, если понадобятся какие-то дополнительные факты. А еще я буду играть в людские шахматы?
— В какие шахматы? — удивился Бликер.
— Это я так называю, — пояснил Грифф. В мире полным-полно детективов, которые часто идут по ложному следу. Они берут какой-то неодушевленный предмет и придают ему невероятное значение. Я не считаю, что разгадкой каждого преступления должен быть именно человек, а не неодушевленный предмет. И не то чтобы я не обращал внимания на предметы. Я стараюсь обращать внимание лишь на те предметы, которые являются уликами, и придаю им большое значение, но только то, которое они действительно имеют.
С другой стороны, я не хочу идти по уже остывшему следу, пока моя будущая добыча отдыхает. Я делаю то один, то другой ход, чтобы заставить человека, за которым я охочусь, потерять сон и покой, заставить его метаться из стороны в сторону. Тогда он будет оставлять за собой свежий след. Другими словами, я играю в шахматы, где люди заменяют фигурки. Заставляю их двигаться так, как мне хочется.
Если вы когда-нибудь охотились на оленя, вам будет сразу понятно, о чем я говорю. Охотник, который идет по уже остывшему следу, никогда не будет так удачлив, как тот, который сидит на скале и заставляет двигаться оленей.
