— Если Лорен догадается, если у него возникнет хоть малейшее подозрение, он зарубит весь проект.
— Поверь мне, не догадается. Предоставь это мне. Да, так мы и поступим. Лорен называет автомобиль. Он переименовывает компанию. Для него все это бальзам на душу. Его самолюбие будет удовлетворено. А он из тех, чье самолюбие нуждается в постоянной любви и ласке.
— И для этого не слишком много надо, так?
— Не держи Лорена за полного идиота.
— Да, он идиот только на пятьдесят процентов. Нет, не так. Он просто человек, об которого дед вытирал ноги. Вот у него и развилась привычка поступать точно так же с другими.
В элегантном маленьком номере отеля «Дьюкс» нашлось место и камину. Полешки уже лежали, так что Анджело оставалось лишь чиркнуть спичкой.
Пока он занимался камином, Роберта скинула черное платье, бюстгальтер и трусики, оставшись лишь в черном поясе и чулках.
— Я хочу сделать то, чего мы раньше не делали. Хочу доставить тебе новые ощущения. Скажи мне, Анджело, о чем ты мечтал, но никогда не делал?
— Знаешь, я сторонник обычного секса. И считаю, что лучше не придумаешь.
— Помнишь ту ночь, когда ты отшлепал меня? Тебе понравилось?
— Ну...
— Не нукай, негодяй. У меня на заднице остались синяки. Поэтому я очень надеюсь, что тебе понравилось. Говори! Понравилось?
— Роберта...
Она заулыбалась.
— Потом мне пришлось объяснять Лорену, откуда они взялись. Обычно по заднице била его я.
— Я бы лучше оттрахал тебя, Роберта.
— Естественно, это лучше! Но для начала надо, чтобы у тебя встало.
— У меня и так все стоит.
— Под одеждой не видно. Подавай посмотрим. — Она начала его раздевать. — О, мой Бог, действительно стоит.
Наконец он остался в костюме Адама, раздутый фаллос стоял практически под прямым углом.
— Дорогой, не хотел бы ты вставить его мне в зад?
— Ты когда-нибудь это делала, Роберта?
Она покачала головой. Лицо ее раскраснелось, на лбу выступили бисеринки пота. Он усмехнулся.
— Не стоит.
— Но почему? Ты думаешь, не влезет? Я...
— Я уверен, что к тебе влезет и пожарный гидрант. Дело не в этом. Просто потом мы не сможем потрахаться.
— О... ты хочешь сказать...
Анджело улыбнулся.
— Микрофлора этой части тела несовместима с микрофлорой той части тела, о которой я говорю. Ты лишь подцепишь влагалищную инфекцию. Мой отец — доктор. Он всегда говорил мне: «Делай, что хочешь, Анджело, только не это». Моя мать предполагала, что я стану священником. Отец знал, что такого не случится, поэтому дал практический совет.
Роберта рассмеялась.
— Ложись на спину, дорогой. А я заберусь на тебя. Пусть войдет поглубже, до самого пупка. А потом я высосу тебя досуха, пока ты уже не сможешь кончить и не взмолишься о пощаде. Ты запомнишь, что лучше женщины, чем Роберта, у тебя не было. Тем более, что я не единственная женщина с фамилией Хардеман, которую ты трахал.
— Заседание совета директоров компании «Вифлеем моторе, инкорпореитед» объявляю открытым, — торжественно провозгласил Лорен
Анджело сосчитал голоса, понимая, что смысла в этом никакого. Лорен расширил совет до семи человек: он сам, его сестра/тетя — княгиня Энн Алехина, его жена Роберта, Джеймс Рэндолф — исполнительный директор фонда Хардемана, профессор Уильям Мюллер — административный директор фонда, бывший конгрессмен Александр Брайли и Майрон Голдман — вице-президент Детройтского континентального банка, основного кредитора «Вифлеем моторс». Лорен полностью контролировал совет. Помимо своего голоса, он мог рассчитывать на голоса Рэндолфа и Мюллера. Брайли, живший на пенсию, выплачиваемую Конгрессом, и вознаграждения, которые он получал, заседая в советах директоров пяти или шести корпораций, также никогда не пошел бы против Лорена Четыре голоса — большинство. Иногда Роберта могла голосовать против мужа, но сегодня не тот случай. Энн голосовала против всякий раз, когда у нее возникало такое желание. Как проголосует банкир, для всех оставалось тайной. Но у Лорена и так было пять голосов. Более чем достаточно, если он решил зарубить автомобильный проект.
— Вам раздали копии решения последнего заседания совета директоров. Розданы вам и копии отчета казначея компании. Это наше первое заседание после смерти моего деда, основателя компании, и нам предстоит принять важные решения. Я хотел бы начать с доклада нашего консультанта и вице-президента, мистера Анджело Перино, который предлагает нашей компании приступить к постройке нового автомобиля. Возражений нет? Прошу вас, мистер Перино.
Анджело поднялся и заговорил без бумажки.
— Помимо копии предыдущего решения и отчета казначея, вами получены копии моего доклада и предложенные мною рекомендации. Перед самой смертью мистер Хардеман Первый, пусть и с неохотой, но пришел к выводу, что этой компании не выжить в автомобильном бизнесе, если она будет продолжать производство традиционного американского автомобиля. Я, со своей стороны, готов пойти еще дальше и заявить, что всей автомобилестроительной промышленности Америки не выжить, если она будет изготавливать традиционные американские автомобили.
