Его будоражил и запах. Тонкий аромат духов, смешанный с легким мускусным запахом, идущим от ее тела.
Наконец Энн медленно закинула ноги ему на плечи и скрестила ступни за головой.
— Сейчас... — ровным голосом прошептала она.
Анджело как можно глубже вогнал в нее свой член, несколько резких ударов — и вот она, вершина блаженства, к которой они так медленно приближались.
Чуть позднее, под душем, Энн поцеловала его и улыбнулась.
— Да, теперь я понимаю это фатальное влечение. Признавайся. Каждая из ныне здравствующих женщин семьи Хардеман...
Анджело чувствовал, что может ей доверять. Он кивнул.
В марте Синди родила девочку, которую они назвали Мэри.
На следующей неделе в Гринвич прибыли Кейджо Шигето и его жена, Тошико. Дети должны были прилететь позже, по окончании учебного года. Пока же они остались с дедушкой и бабушкой в Токио.
Анджело решил поселить Кейджо в Гринвиче, где он мог всегда помочь своему японскому другу. Кабинет ему отвели в «Анджело Перино, инкорпорейтед», на Третьей авеню, и Анджело несколько раз ездил с ним в город на электричке.
Синди тоже хотела помочь Тошико освоиться, но подготовка к переезду пришлась на последние месяцы ее беременности, а в Америке Кейджо с женой появились через неделю после рождения Мэри. К счастью, необходимость в ее помощи, по существу, отпала. Обо всем позаботилась «Шизока». Японские компании покупали в Америке дома и сдавали их в аренду своим сотрудникам или сотрудникам других компаний на время их пребывания в Штатах. Кейджо снял дом в Кос-Кобе, полностью меблированный и готовый к вселению.
Синди, разумеется, предложила бы им другой район. Кейджо приходилось ехать три мили до железнодорожной станции, Тошико — около двух до продовольственного магазина или почты. В первые две недели японцы купили два автомобиля: «бьюик» и «крайслер». Кейджо ездил на «бьюике» до станции и обратно. Тошико повсюду разъезжала на «крайслере». Им нравились большие американские автомобили. Поначалу они не очень-то с ними управлялись, но все равно смело садились за руль.
Анджело решил использовать пустующие заводские площади в Данбери для установки оборудования, на котором предполагалось производить пластик на основе эпоксидной смолы для изготовления корпусных деталей «ХВ 2000». Производственный процесс не требовал громоздких станков и механизмов. Жидкое связующее пропитывало ткань, которая натягивалась нафибергласовые матрицы, чтобы превратиться в крылья, капот, дверцы и так далее. Двадцать и более слоев скреплялись эпоксидным клеем и после полимеризации становились корпусными деталями, прочными, упругими и легкими.
Ткань легко резалась ножницами или вырубалась по специальным шаблонам. Для производства деталей не требовались потенциально опасные механизмы, тяжелые подъемники. Разумеется, обращение с химическими компонентами требовало осторожности, но рабочие могли пройти соответствующий инструктаж. Высушенный после пропитки тканевый материал становился абсолютно безопасным, хоть используй его вместо клеенки в детской кроватке.
Для производства требовалась сотня рабочих, главным образом женщин. Маленький Данбери с энтузиазмом встретил Анджело Перино и Кейджо Шигето. Их пригласили выступить на обеде в Торговой палате и на ленчах в местных отделениях-клубах обществ «Ротари», «Кивание» и «Лайонс».
Корпуса для прототипа «ХВ 2000» Анджело намечал изготовлять в Данбери. После испытаний экспериментальных образцов «ХВ 2000» он собирался отсылать свернутый в рулоны пропитанный эпоксидной смолой материал в Детройт и наладить серийное производство корпусных деталей на заводе «ХВ моторс».
Для приобретения лицензии и производства материала Анджело зарегистрировал новую фирму и назвал ее «СИНДИ, инкорпорейтед».
Тошико быстро осваивалась в Штатах. На обед к Перино она пришла в плиссированной юбке и темно-синем пуловере, надетом поверх белой блузки.
— Сказывается пребывание в Гринвиче, — шепнула Синди Анджело, когда они ушли на кухню, чтобы смешать напитки.
Английский давался миниатюрной японке с трудом, но она не стеснялась своего произношения и постепенно расширяла поначалу небогатый словарный запас. Так что скоро ее уже понимали в местных магазинчиках.
— Джин, — кивнула она, попробовав «мартини». — Хараший. Лучша шотандского.
— Шотландского, — поправил ее Кейджо.
— Шочландского...
— Шотландского.
— Шотландского. Да. Харашо. Джин — очень харашо.
В полночь Анджело и Синди уже лежали в постели. Попытки Тошико говорить по-английски вызывали у них улыбку, однако они не могли не уважать ее стремление вписаться в жизнь страны, столь отличной от ее родной Японии. Они посмеялись, вспоминая, как Тошико коверкала некоторые слова.
Такие моменты, когда они ложились в постель, а не валились без сил, случались у Синди и Анджело все реже, поэтому они научились ценить их. Они лежали в объятиях друг друга, чувствуя своим телом тело другого, поскольку обходились без пижам и ночных рубашек.
— Дорогой... — прошептала Синди.
— М-м-м-м.
— Тебе хорошо? Анджело кивнул.
