— Химическими аккумуляторами, — уточнил Анджело. — Свинец, кислота. Кто же полезет в двадцать первый век с такой рухлядью? Они все равно, что механические пишущие машинки, а мир-то уже перешел на компьютеры.
— Хуже, — уточнил Кейджо. — Это парусники в век реактивной авиации.
— Топливный элемент, — широко улыбнувшись, внесла свою лепту в дискуссию Тошико.
— Одна из возможностей, — кивнул Анджело.
— А как ты собираешься использовать в качестве топлива водород? — спросила Синди. — Он же опасен. Дело может закончиться взрывом вроде того, что уничтожил «Гинденбург». И потом, где взять заправочные станции?
— Наиболее перспективные эксперименты проводятся сейчас с метанолом, который разлагается на двуокись азота и водород. Водород идет в топливный элемент, углекислый газ выбрасывается в атмосферу. Топливный элемент, который можно установить под капот обычного автомобиля, обеспечивает такую же мощность, как и восьмидесятисильный двигатель. Разумеется, он не лишен недостатков. Главный из них — стоимость.
— Есть и другие перспективные направления, — заметил Кейджо. — Схема с маховиком.
— Ты действительно думаешь, что «ХВ моторс» будет строить электромобиль? — спросила Синди. — Лорен...
— К черту Лорена, — отрезал Анджело. — Мы его построим, с Лореном или без.
— С ним у тебя будут производственные мощности и дилерская сеть, — уточнила Синди, — без него — маленькая компания, построившая в гараже экспериментальную модель.
— Так, между прочим, начинали «Эппл компьютере» и «Микрософт», — улыбнулся Кейджо.
— Красивый парень, — шепнула Аманда Синди, кивнув в сторону обнаженного Джона, стоявшего на возвышении в ее студии.
— Я думаю, он уже не мальчик, — так же тихо ответила Синди.
— В четырнадцать лет?
— Если вы будете стоять и обсуждать меня, я, пожалуй, уйду, — прервал их беседу юноша.
— Извини, Джон. — Синди отошла от Аманды и села на диван.
— Ты действительно хочешь, чтобы я тебя нарисовала? — Аманда углем делала эскиз. — Мне бы не хотелось, чтобы ты позировал мне, не имея на то желания.
— Это семейная традиция, — чуть улыбнулся Джон.
— Мы с ним об этом говорили, — вставила Синди. — Я не хочу, чтобы он думал, будто я его принуждаю.
— Я буду единственным в нашем классе, кого нарисуют в таком виде. Я не пошел бы на это, не будь вы известной художницей. Мне нравятся ваши портреты. И мамы, и отца.
— Должна тебя предупредить. — Аманда оторвалась от мольберта. — Мальчик, который позировал мне несколько лет тому назад, потом сказал, что сожалеет об этом. Его коробило, что одноклассники могли увидеть его картину в галерее.
— Мне стесняться нечего, — ответил Джон.
Синди и Аманда переглянулись. Они не знали почему, но его член не лежал на мошонке, а заметно приподнялся.
В четырнадцать лет мускулатурой и размерами детородного органа он не уступал многим мужчинам. У его отца волос на теле хватало, и Джон, судя по всему, с возрастом должен был стать таким же. Черные волосы уже курчавились у него на груди, под мышками и на лобке. А его уверенность в себе внушала уважение.
Синди не раз хвалила себя за то, что стала инициатором переезда в Гринвич и отдала детей в частные школы. Ей нравились друзья Джона, умные, интеллигентные, с хорошими манерами. То же самое она могла сказать и о подругах Энн. Теперь оставалось следить за тем, чтобы они не пристрастились к наркотикам и алкоголю, и наблюдать, когда же у них начнут проявляться сексуальные влечения. За позирование Аманда платила щедро, и Синди гадала, на что потратит эти деньги Джон. Он зарабатывал их сам, так что мог не отчитываться перед ней или отцом в том, куда они ушли. Поневоле возник вопрос: не в этом ли, а не в восхищении талантом Аманды, истинная причина его согласия стать моделью?
Так или иначе, картина, над которой сейчас работала Аманда, будет принадлежать ей. Она уже за нее заплатила. А Джон будет позировать для пяти картин. Остальные четыре выставят на продажу в «ФКП-Гэллери».
В холодную февральскую субботу Джон и Баффи поехали в Нью-Йорк. Он привел девушку в «ФКП-Гэллери».
— Джон! Бог мой!
Баффи не видела картины, купленной его матерью. Ее повесили в спальне Синди и Анджело, после чего Джон туда Баффи не водил.
Женщина, осматривающая выставленные в зале картины и скульптуры, узнала в Джоне модель двух картин и улыбнулась ему.
— А как насчет тебя? — спросил он Баффи. — Аманда хорошо платит.
— Мои родители будут писать кипятком. Джон пожал плечами.
— Галерея принадлежит моей маме. Может, с этом и разница. Я хочу сказать, вся наша семья сжилась с искусством.
— Я бы хотела, чтобы мои родители купили одну из этих картин.
— По-моему, им не так плохо и без нее.
Ровно в десять утра Лорен Хардеман Третий постучал шариковой ручкой по столу, открыв годовое собрание акционеров «ХВ моторс, инкорпорейтед». Присутствовали он, Бетси, Роберта, Анджело и Джеймс Рэндолф, директор фонда Хардемана.
