— Совершенно очаровательные дети, — сказала она и повернулась обратно к Джо. — Вы трахаете их обеих?
Джо рассмеялся.
— Не смущайтесь. Вы должны гордиться. Я бы хотела увидеть, как вы втроем занимаетесь любовью Это, должно быть, чрезвычайно волнующее зрелище, — она наклонилась вперед, проводя руками по телам обеих девушек. — Прелестно, прелестно, — журчал ее голос. — Такие упругие, сильные и сексуальные.
Девушки привыкли к этому, и, кроме того, они знали Контессу гораздо лучше, чем ее знал Джо.
— Спасибо, Eccellenza, — ответили они хором.
Контесса щелкнула пальцами — и тотчас же перед ними появился лакей с маленькой серебряной сахарницей, угодливо снимая с нее крышечку Контесса быстро схватила крошечную золотую ложечку и сильно вдохнула по два раза каждой ноздрей, зажав в это время другую, потом передала сахарницу им.
Джо понюхал первым. Кокаин словно взорвался у него в голове. Вот это качество! Кокаин, который Джо покупал на улицах Рима, был настоящим дерьмом по сравнению с этим. Это был чистый кайф.
Мара нюхала осторожно, зато Марисса смахивала на паровой котел — четыре глубоких вдоха каждой ноздрей. Ее глаза зажглись, как две электрические лампочки.
— Mamma mia! — засмеялась она. — По-моему, я уже кончаю.
Контесса тоже залилась смехом и сунула руку ей под платье.
— Это правда! — закричала она, вытаскивая руку и облизывая свои пальцы — Ты уже вся мокрая.
Мара взглянула на контессу.
— Извините, Eccellenza, вы видели маэстро Сантини?
Контесса махнула рукой.
— Он там, внизу, вместе со своей американкой. Это не тот класс, очень простенькая. Я оставила их внизу с другими гостями, — она повернулась к Джо. — Вы думаете, его фильм сделает сборы? — спросила она. — Я заинтересована в ста тысячах долларов, которые в него вложила.
— Думаю, вы правильно сделали, — дипломатично ответил Джо. В конце концов он тоже был заинтересован в этом фильме.
— Он заплатил вам? — поинтересовалась она.
— Еще нет, — ответил он.
Контесса рассмеялась.
— Ну что за мошенник, просто негодяй. Он сказал мне, что уже со всеми расплатился.
Контесса обернулась к Маре:
— А ты? Тебе он заплатил?
Мара кивнула.
— Джентльмен, мой друг, позаботился об этом.
— Это разумно, — контесса тоже кивнула. — Теперь у него не будет неприятностей от твоего друга.
— Даже мне он должен двадцать тысяч лир, — вставила Марисса.
— Дешевка, — сказала контесса, — это же дешевка, — она повернулась к лакею. — Дай signorina десять тысяч лир.
— Не надо, Eccellenza, — запротестовала Марисса. — Вы не должны быть за это в ответе.
— Ты мой друг, — твердо сказала контесса. — Кроме того, у тебя такая сладкая норка...
Другой лакей принес поднос с шампанским, и все они взяли по бокалу, еще один вошел в комнату с маленьким подносиком, на котором лежали сигареты. Джо закурил одну из них, и резкий запах гашиша, с которым был смешан табак, поплыл по комнате.
Контесса засмеялась.
— Очаровательная вечеринка, — она обернулась к одному из лакеев. — Заприте двери в мои комнаты. Мы устроим нашу собственную вечеринку.
Мара заколебалась.
— Eccellenza, я должна извиниться перед вами, но джентльмен, мой друг, не одобрил бы этого для меня. Контесса залилась смехом.
— Он не будет возражать, дорогая. В конце концов я его спонсор в Риме. Он же знает, что ты поехала ко мне. Разве не его идея была дать тебе на сегодня свой лимузин?
Мара вытаращила на нее глаза.
Контесса улыбнулась.
— Возьми сигарету и расслабься. А потом пообедаем вместе. На десерт у меня будут ваши груди. Я буду лизать их, как будто это самый сладкий девонширский крем.
Джо окинул взглядом комнату. Они действительно были одни с контессой в ее личных апартаментах. Еще через секунду через боковую дверь в комнату вошли две пары. На мужчинах были индийские тюрбаны, короткие парчовые восточные халаты и широкие свободные шаровары, перехваченные на талии мягкими поясами; на девушках — лифчики гаремного типа из сетчатой ткани и расклешенные шелковые юбки с разрезами, обнажавшими ноги. Из-за занавесей послышалась тихая музыка, лампы начали меркнуть.
— Мы можем переодеться здесь, — охрипшим голосом произнесла контесса. — Тут куча костюмов для всех нас, — она посмотрела на Мару и Мариссу. — У каждого из этих мужчин член длиной по меньшей мере в двадцать сантиметров, и все они, и мужчины, и женщины, натренированы в восточных искусствах любви.
Она потянулась к серебряной сахарнице и, сделав еще два вдоха, поднялась со стула. Ее платье не было застегнуто и соскользнуло на пол, когда она встала. Ее большое тело выглядело подтянутым и упругим. Один из мужчин начал медленными движениями надевать на нее костюм.
Джо повернулся к обеим девушкам. Они молча ответили на его взгляд. Он взял сахарницу и снова понюхал перед тем, как начать раздеваться. Марисса мгновенно натянула на себя костюм, а еще через мгновение и Мара начала спускать свое платье с плеч.
Контесса подняла свой бокал с шампанским.
— A la doice vita!
Когда они покинули палаццо контессы и уселись в машину, было уже почти восемь часов утра.
— Мы можем выпить кофе у меня в гостинице, — предложил он. — Кухня уже открыта.
