— Он всегда достает свою большую кувалду. Хочет, чтобы я смотрела на нее, пока он ее массирует и она становится еще больше. Потом заставляет массировать меня, пока она не выплескивает сок мне на руки. — Кейт вновь заплакала. — Я говорила ему, что больше не хочу этого делать, но он меня не слушает.
— А больше он от тебя ничего не хотел? — спросил Жан-Пьер.
— Хотел, чтобы я брала ее в рот или терла между ягодиц. Но этого я ему не позволяла, Жан-Пьер. Предупредила, что закричу, и все в доме узнают, чем он занимается.
Короткую паузу прервал Жан-Пьер.
— Многим мальчикам это нравится. Кейт уставилась на него.
— А тебе?
Жан-Пьер пожал плечами.
— Элиша проделывал это и с тобой?
— Конечно, — ответил он. — Я же говорю, многим мальчикам это нравится. Кейт покачала головой.
— Никогда не пойму мальчишек.
— Сейчас тебе и не надо их понимать. А станешь старше, все поймешь. Родители постоянно твердят нам об этом, не так ли? — Жан-Пьер рассмеялся.
— Наверное, американцы все-таки такие же, как и французы. Я это постоянно слышу от отца. — Кейт захихикала. — Ты действительно хочешь вернуться во Францию?
— Там мой дом.
— О, Жан-Пьер, мне будет недоставать тебя. С тобой так хорошо, ты такой умный.
— И мне будет недоставать тебя, — ответил он. — Но мы можем переписываться.
Кейт наклонилась к нему и поцеловала в щеку. Потом поднялась и вышла из спальни.
А Жан-Пьер сел к маленькому столу у окна и написал письмо отцу. Он хотел вернуться домой.
Жак, сидевший за обеденным столом напротив отца, протянул ему конверт.
— Письмо от твоего внука, маленького эгоиста. Морис прочитал письмо, взглянул на Жака.
— А чего ты так раскипятился? Помнится, ребенком ты забросал меня письмами с просьбой забрать тебя из летнего лагеря, за путевку в который я заплатил приличные деньги. Тебе хотелось домой. Так почему ты злишься из-за того, что твой сын хочет вернуться домой?
— Ты знаешь, сколько мы ухлопали денег, чтобы послать его туда. Поездка в Канаду и Соединенные Штаты стоит дороже путевки во французский летний лагерь.
Морис рассмеялся.
— Ты хочешь сказать, что мы не можем себе этого позволить. Считаем каждый франк. Не болтай ерунды, Жак. Конечно, там Жан-Пьеру самое место. Он не только получит образование, но и поближе познакомится с новой для себя страной. Страной, которая со временем будет контролировать мировой бизнес.
— Американцы глупы, — возразил Жак. — Жан-Пьер ничему у них не научится.
— Жак, они не глупы, — покачал головой Морис. — Запомни мои слова. Вскоре они вышвырнут немцев и из Франции, и из Европы.
— Их президент Вильсон не втянет Америку в войну.
— Их президент Вильсон — блестящий политик, и он хочет чтобы его переизбрали на второй срок. Ты думаешь, можно стать президентом, говоря избирателям, что он хочет поучаствовать в войне? Только глупые европейские страны лезут воевать. Если бы у нас хватило ума, мы бы никогда не стали воевать с Германией. Мы забыли, что они сделали с нами во время франко-прусской войны. Тогда мы благодарили их за то, что они отдали нам часть захваченной территории.
Жак посмотрел на отца.
— Не веришь ты в нас. Морис вновь рассмеялся.
— Мой дорогой сын, французы — не воины. Они любовники. — Он откинулся на спинку стула и взял сигару. — Мы можем разрешить Жан-Пьеру вернуться во Францию только по окончании войны. Тогда мы и обучим его нашему бизнесу. К тому времени он повзрослеет, а уж мы позаботимся о том, чтобы он стал одним из самых уважаемых и удачливых бизнесменов не только во Франции, но и во всем мире.
Легкий туман плыл по улицам Парижа. Жан-Пьер вошел в дом, поставил зонт на подставку у двери, повесил пальто, положил шляпу на полочку, взглянул на часы, почти пять, и направился в библиотеку.
Как обычно, его дед сидел в удобном кресле. На столике стояла рюмка коньяка, в пепельнице дымилась сигара. Он посмотрел на внука.
— Что-то ты очень взволнован. Жан-Пьер протянул ему конверт.
— Прочитай это письмо, и ты все поймешь. Морис, улыбаясь, достал письмо из конверта.
— Если это письмо от той американской девушки, с которой ты переписываешься, твой отец этому не обрадуется.
— Дедушка, пожалуйста, прочитай письмо. Морис быстро пробежал глазами несколько строк и в изумлении глянул на Жан-Пьера.
— Американцы предлагают тебе стать переводчиком их делегации на первом заседании Лиги Наций, которое состоится в Париже?!
— Да. — Жан-Пьер буквально раздувался от гордости.
— Почему они выбрали тебя? Странно. Тебе же только что исполнилось шестнадцать. — Он протянул письмо Жан-Пьеру. — Это работа для более зрелого мужчины.
— Нет, дедушка. Пять лет учебы в бостонских школах позволили мне в совершенстве овладеть тем английским, на котором говорят в Штатах.
— Это правда, — кивнул Морис. — Но ты не сказал мне, почему они выбрали тебя.
— Ты обратил внимание на подпись? Морис вновь взглянул на письмо и вскинул глаза на Жан-Пьера.
— Оно подписано руководителем комиссии по переводу, одним из помощников президента Вильсона.
