— Я же остаюсь здесь, ты это знаешь. Мое демобилизационное удостоверение уже подписано. Я только разберусь с оставшимися джипами, и — прощай, армия. — Я привлек Жизель к себе. — А если я вернусь в Штаты, ты поедешь со мной.
Она посмотрела на меня.
— Ты это серьезно? Не потому, что я так расстроилась?
Я нежно поцеловал ее.
— Обещаю.
Мы прошли в спальню. Я разделся раньше Жизель, поэтому принес из кухни радиоприемник и поставил его на прикроватный столик. Настроил на «Голос Америки». В Нью-Йорке только наступило утро, и комментатор вел передачу с Таймс-сквер.
Его голос едва прорывался сквозь радостный рев толпы. Впервые я услышал на английском те же слова, что весь вечер повторялись на французском.
— Война в Европе закончилась. Пришел День Победы.
А потом Кейт Смит[320] запела «Боже, благослови Америку». Тут я заплакал. Все еще не мог поверить в то, что произошло. Мир вновь перевернулся.
В этот момент Жизель вошла в спальню и остановилась у двери. В чем мать родила. Над своей «киской» она приклеила бумажный американский флаг. А в руках держала бутылку шампанского и два бокала.
Демобилизационные документы прибыли две недели спустя. Не только мои, но и всего взвода. Ко мне подошел сержант Фелдер. В руке он держал приказ с указанием даты вылета.
— Вроде бы тебе обещали, что мы успеем распродать джипы.
— Обещали, — кивнул я. — Но они меня кинули. В армии это запросто.
— У нас же осталось еще семь джипов, — не унимался Фелдер. — Мы теряем кучу денег.
— Ты возвращаешься домой, — напомнил я. — И жаловаться тебе не на что. Тебя же не посылают на Тихий океан.
— Я слышал, сюда направляют офицера, чтобы тот проследил за сдачей оставшегося имущества.
— Фелдер, отвяжись, — оборвал я его. — Поезд ушел. Ты и так прилично заработал. Поезжай домой и не забудь купить подарки жене и детям. Теперь у тебя есть деньги, чтобы открыть авторемонтную мастерскую, о чем ты и мечтал. Я уверен, жена примет тебя с распростертыми объятиями.
— А я вот сомневаюсь. Особенно если я привезу ей триппер.
— Господи! Да ты же подхватил его шесть месяцев назад! Неужели не вылечился?
— Я был у врача трижды. И всякий раз он говорил мне, что я здоров. Оказалось, что нет. — Фелдер печально вздохнул.
— Да перестань. Триппер сейчас лечат, как насморк. Фелдер посмотрел на меня.
— Просто я мудак. Мне очень нравилась эта девчонка и, вылечившись, я снова шел к ней.
— Действительно, мудак, — рассмеялся я. — Но теперь можно поставить точку. Больше к ней не ходи. До отлета еще несколько дней. Тебя успеют подлечить.
Он все качал головой.
— Какой же я глупец.
— С кем не бывает, — рассмеялся я. — И вот что еще. Я хочу, чтобы ты подготовил джип для меня. Я уезжаю через три дня. И чтоб выглядел он как новенький! А я запишу благодарность в твое демобилизационное удостоверение.
Машину Фелдер подготовил мне раньше срока. На это у него ушло только два дня. В тот же вечер я перегнал джип в один из гаражей Поля. Наутро те джипы, что были на ходу, мы переправили в гараж одного из корсиканцев, близкого друга Поля.
А во второй половине дня дверь моей каморки у дальней стены мастерских распахнулась, и я увидел стоящего на пороге лейтенанта.
— Сержант Купер? — спросил он.
Я встал, отдал честь.
— Да, сэр.
— Лейтенант Джонсон. — Он поднес руку к фуражке. — Мне приказано отвезти твоих солдат в штаб.
— Да, сэр. Они вас ждут.
— У тебя осталось девять человек?
Я кивнул.
— Да, сэр.
— Они готовы уехать немедленно?
— Они в казарме, сэр.
— Я приехал на автобусе, который доставит их в штаб. По пути в казарму лейтенант оглядывал мастерские, двор.
— Тут столько разбитых джипов. Разве их нельзя отремонтировать?
— На каждый у нас есть приказ об уничтожении, сэр. Мы снимали с них годные детали и узлы и устанавливали на те джипы, что снова шли в дело.
— А чего ты не продал их как вторсырье?
— У меня нет такого права, сэр. Это собственность армии, и распоряжаться ею может только штаб. Я лишь выполняю приказы.
— Странно. — Он пожал плечами. — В штабе могли бы об этом подумать.
Я промолчал.
— Как следует из приказа, после демобилизации ты остаешься во Франции, — сменил тему лейтенант. — А почему ты не хочешь возвращаться домой?
— Мои родители умерли, сэр. Так что возвращаться мне не к кому.
— У тебя есть девушка?
— Да, сэр.
Он кивнул.
— Я так и думал, сержант. Это основная причина, по которой солдаты хотят здесь остаться.
Я не ответил, лишь искоса посмотрел на него. Молодой парень, не старше меня.
— Вы тут давно, сэр?
— Да нет, сержант. Три недели как прибыл из Уэст-Пойнта[321].
Опять я не стал комментировать его слова. Лейтенант посмотрел на меня.
— Знаешь, сержант, завидую я тебе. Я-то войны не застал. А тебе удалось столько повидать. Я просил направить меня на Тихий океан, а оказался в Европе.
— Здесь тоже нужны люди, сэр.
Ну и чудик, подумал я. Если он чего и упустил, так это пулю в лоб.
— Отсюда меня переводят в Берлин. Там, должно быть, будет поинтереснее. Я видел все фильмы с Марлен Дитрих. Эти немки очень хороши.
Мы уже подошли к казарме. Я открыл дверь и рыкнул по-сержантски: «Смир-на!»
