— А чего веселиться? Через два дня вода прибывает в «Буш терминал», а я еще не заключил ни одного договора на продажу «плескассье». Джей-Пи полагает, что мафия обходится слишком дорого, его отец не хочет выкладывать деньги на рекламу, а в итоге крайним окажусь я.
Жизель подошла ко мне, села рядом.
— Если не получится здесь, мы всегда сможем вернуться во Францию.
— И что мне там делать? Опять ишачить на Джей-Пи? Так денег не заработаешь. — Я посмотрел на нее. — Извини, дорогая. Я американец, и мое место здесь. Во Франции я всегда буду иностранцем.
— А я здесь иностранка, — напомнила она мне. — Но с тобой я счастлива.
— И я счастлив с тобой, дорогая. Но я мужчина. Я хочу заботиться о тебе. Я не знаю, сколько Джей-Пи продержит меня после нашего возвращения. А потом я стану жиголо, сидящим у тебя на шее.
Жизель взяла меня за руку.
— Джерри, не надо суетиться. Мы обязательно найдем выход.
Я ее поцеловал.
— Ты прелесть. И по-прежнему веришь в меня. Жизель рассмеялась, встала.
— Прими душ. Я потру тебе спину. А потом мы ляжем в кровать и займемся любовью. И ты позабудешь обо всех трудностях.
— А как же обед?
— Потом.
Утром меня разбудил Бадди.
— Есть спешное дело.
Я застонал.
— Спешить надо сам знаешь когда.
— Давай просыпайся. Дело действительно спешное.
— Ты о чем?
— Есть «роудмастер». Ты можешь взять егоза гроши, — Краденый?
— И что? Бумаги оформим через торговца подержанными автомобилями. Все схвачено. Ты даже получишь официальные документы.
— Я не знаю, кому продать хотя бы галлон воды, а ты хочешь, чтобы я покупал краденый автомобиль.
— Машина обойдется тебе в «штуку». А в салоне пришлось бы заплатить четыре с половиной. Поезди на ней пару месяцев, а потом сможешь продать за две пятьсот.
— Я не торгую автомобилями.
— Тебе нужна машина. Ты на такси тратишь больше. И Жизель нужна машина. Не может она и дальше ездить в подземке и на автобусах.
— Ладно. — Я устал с ним спорить. — Где мне нужно забрать это чудо?
— Я заеду к тебе около полудня. Автомобиль в салоне, торгующем «бьюиками», на Сент-Николас-авеню.
Я взял с собой Жизель. Она вытаращилась на «роудмастера».
— Господи! Какой большой! Мы с Бадди рассмеялись.
— Хорошая машина. — Я похлопал по крыше. — В этом году ее начали оснащать кондиционерами.
— А зачем кондиционер в автомобиле? — спросила Жизель. — Можно же просто открыть окно.
— Посмотрим, что ты скажешь, когда начнется летняя жара, — улыбнулся я.
— Стекла приводятся в движение электромоторчиками, — добавил Бадди. — Так что не придется крутить ручку.
— Очень уж большой автомобиль, — покачала головой Жизель. — Мне бы хотелось чего-то поменьше.
— Ты к нему привыкнешь, — заверил ее Бадди. — Тебе понравится. Поначалу Улла говорила то же самое.
Мы с Бадди завезли Жизель домой, а потом поехали в Бруклин на склад. По пути я пересказал Бадди разговор с Джей-Пи. Он мне посочувствовал, но предложить ничего не смог.
На складе я прямиком направился в кабинет босса.
Он встретил меня широкой улыбкой.
— Все в порядке?
— Нет. Сможешь устроить мне встречу с Анастасией?
— Я ему позвоню. — Чоффи взялся за телефонную трубку. — Вроде бы он собирался заскочить сюда.
— Если ты не возражаешь, я его здесь подожду. — Я повернулся к Бадди. — Возьми машину и поезжай домой. Вечером мы ждем вас с Уллой к обеду.
Анастазия появился только в шесть вечера. Я выглянул в окно. Около его «кадиллака» прохаживались двое телохранителей.
— Привет, Джерри, — улыбнулся мне Анастазия. — Уже поговорил с лягушатниками?
— Поговорил, Эл. Они не готовы к крупной игре. Говорят, что еще не могут позволить себе рекламную кампанию.
Он посмотрел на меня.
— А ведь у тебя чертовски много воды. И что ты собираешься с ней делать? Устроишь себе сифонную клизму?
Я рассмеялся.
— Я переговорил с владельцами нескольких супермаркетов. Они говорят, что им нужны трех— и пятигаллоновые бутыли родниковой французской воды. Конечно, много они за нее не заплатят, и марка компании особо их не волнует. Воду они берут только потому, что она обойдется им дешево.
— И сколько ты рассчитываешь за них получить?
— Два доллара за трехгаллоновую бутыль, три — за пятигаллоновую.
— Много на этом не наваришь. — Анастазия задумался. — Наполнение водой каждой бутыли стоит семьдесят центов. Да, это меняет дело. Пятьдесят процентов нас не устроит.
— Решение за тобой, Эл. Как скажешь, так и будет. Только помни, я с этого ничего не имею. Все деньги уйдут французам.
— А мне без разницы. На хрен этих французов. Оставь себе, сколько хочешь. Все равно они не узнают.
— У нас не такие отношения. Они получат все, что им причитается,
От воды я избавился только через шесть месяцев. В конце апреля 1956 года смог отослать все деньги во Францию. Двадцать тысяч долларов. То есть я ничего за это время не заработал. Более того, потратил девять тысяч долларов. Я чувствовал себя круглым идиотом. Лез из кожи вон, чтобы продвинуть «плескассье» на американский рынок, и ничего за это не получил. Мартины ничем мне не помогали, следовательно, не помогали и себе.
Я смотрел на бухгалтерские книги, лежащие передо мной на столе. Потом повернулся к Жизель.
