Да! Он — пошел. Где-то в промежутке между уходом Мареева из института (через вахту его пропустили, даже с «бомбой» в сумке) и материализацией духов — в черном плаще, след в след позади.
И никто еще не знает, но уже сгущается. И в ночь на вскрытие письма уже шарахаются пеговолосые, уже квакает телефон, уже…
«С вашим аналитическим складом ума!» Нелогично? Еще как логично, если «ананимка» способна даже вызвать из небытия Командора…
Расшифровал? Вроде бы! И чтоб каждой загадке — своя разгадка. ХРУЭМ ПРСТ — это Хозрасчетный Участок Эксплуатации Механизмов, Производственный Ремонтно-Строительный Трест. Мареев-Бэд — это синдром «ананимки». Прозаично и буднично.
Без цвета и запаха. Выплесни и забудь. Нет ведь! Надо на вкус попробовать! И пошла реакция. Цепная… Но кто?!!
Ада? Не Ада! «Я женщина слабая.» Ада знает Кириллова, знает по старой памяти и про Тренажер. Но чтобы про космического субъекта надумать — не такая она дура.
Липа? Не Липа!
«Что была в преступной связи». Желаемое за действительное. Липа как раз такая дура, чтобы надумать про космического субъекта. Но откуда ей знать про Кириллова, про институт, про Тренажер.
Ананимка. Сианс. Боюс. Не подписываюс. Но: «еГо звать Бэд» и «поручение от еВо начальника». Ошибаться по неграмотности, так везде ошибаться. Иначе — сделанность. Слабая женщина… Ада, Липа, Люська, Та…исия.
«Я не терплю подобных шуток!» — было сказано у ДЕМОСа. И правильно! Кто же их терпит? Подобных шуток. И Мареев не терпит тоже. Шуток!.. Шуток.
Ветерок обдувал и освежал. Мареев покрывал расстояние теми самыми вкрадчивыми и мощными прыжками. Ноги слушались, забыв о травме. Вернее, он их не чуял. Хороши шутки, если каждый смотрит дурным глазом на Мареева, а видит… Не каждый. Нет, не каждый! Кассета вторую неделю по городу ходит, уже все посмотрели — от бабы Баси до раздатчицы в столовой. Действительно, все. Но не все, не каждый углядел в Марееве Бэда! Был и тот кто в Марееве видел Мареева!
…Щиток был сплошь в кнопках. Код не срабатывал. Сменили? Марееву ли не знать кода? Друг, как-никак, тык-тык. Не клацает, не открывается.
Мареев вдавил кнопку под динамиком. Просеменила минута. Динамик хрюкнул что-то приглашающее. Клацнуло, открылось. Мареев взмыл на третий этаж, бурляще дыша. Дверь в квартиру была приоткрыта.
…Он коротко резанул в челюсть — Хранитель сокрушил в рваном, беспорядочном волчке какую-то невнятную мебель, впечатался всем телом в махину Мозга. Мозг заверещал сигналом тревоги, запульсировал багровыми огнями, пыхнул снопиками искр. Хранитель толчком лопаток отклеился и снова бросился. Он встретил Хранителя на махе, достал. Сетокан! Потом схватил за волосы и стал жестко, с чавканьем прикладывать головой о собственное колено. Потом отпустил. Брезгливо стряхнул с комбинезона кровавое крошево. Хранитель рухнул…
Мареев стоял в проеме, ожидая, когда на него обратят внимание. Цветные тени сражались на экране «видика». Единственный зритель наполовину заслонял экран от Мареева. Приобрел-таки… Зритель обратил внимание — не отрываясь от фильма. Приветственно помахал растрепанной пятерней назад, Марееву. И произнес… Он произнес… Произнес он…
— Скажи «спасибо»! — произнес Гридасов.
Кресло крутнулось. Гридасов оказался лицом к лицу. В правой руке — у бедра — он держал компактную, никелированную (блик!) штучку. Штучка целила Марееву в живот — так ощутил Мареев. И еще ощутил — кожей, нервом, ганглием — как гридасовский палец нажимает, нажимает… Нажал!
Негромкий хлопок и удар.
Мареев получил пинок под зад и чуть не клюнул носом. В долю секунды сообразил: «выстрелила» дверь, и пнула тоже она, чтобы не стоять в проеме, когда «осторожно, двери закрываются».
Гридасов ковбойски подбросил на ладони компактную, никелированную штучку — пультик дистанционного управления. Он поймал Мареева на «предсмертном ужасе», на этой доле секунды. И был доволен эффектом — неожиданным для самого Гридасова, но от этого еще более сильным.
— Дует. Извини… — пояснил он очевидное, усугубляя ничтожество мареевского воображаемого кошмара. — Вот, достал… Повезло! Совершенно случайно. Через одного жука! — напоказ еще и еще нажал, пультик сработал: погас телевизор, и засветился торшер. — Как тебе нравится?
Такая же малогабаритка, точь-в-точь. Но оборудована у Гридасова по последнему инженерному крику. Все в дом, все в дом. Автоматизация, механизация, компьютеризация. Да, если не Марееву работать Тренажер, то только Гридасову. Мареев почувствовал себя униженным и оскорбленным. Плюс пинок под зад, плюс испуг перед дистанционной штучкой. Гридасов выдернул инициативу из его рук.
Надо ее отобрать обратно:
— Слушай, СЛАБАЯ ЖЕНЩИНА, как я выгляжу вообще, а? Только честно!
— А-а, допе-о-ор! — обрадовался Гридасов, изящно захохотал. — Молоде-ец!.. Книжку принес?
— Нет. Только не переживай. Тебе нельзя волноваться. По беременности. Если раньше не убьет.
— Кириллова ликвидировал?
— Пощадил. Смысла нет. Тренажер-то уже не захватить.
— Да-а, Тренажер в надежных руках.
