— Да, если можно, — ответила Алина. Девушка исчезла, и Алина огляделась. Конечно, чтобы уберечь свое золото, ювелиру нужен был каменный дом. Из вестибюля во внутренние покои вела массивная, обитая железом дубовая дверь. Окна были такими узкими, что в них не смог бы пролезть даже ребенок. Алина подумала, как, должно быть, действует на нервы, когда все свое состояние хранишь в золоте и серебре, которые в любой момент могут украсть, оставив тебя без средств к существованию. Правда, тут же вспомнила, что ее отец имел богатства совсем другого рода — у него были земли и титул, — и все равно он в один день потерял всё.
Вышел хозяин дома, маленький чернявый человечек, нахмурив брови, впился в них своими глазками, словно изучая драгоценный камень и определяя его стоимость. Через минуту он, казалось, подытожил впечатления и произнес:
— У вас есть что-то и это что-то вы хотите продать?
— Ты хорошо разбираешься в людях, ювелир, — ответила Алина. — Ты угадал: мы знатного происхождения, только вот сейчас оказались в несколько затруднительном положении. Но нам нечего продать.
Глазки еврея обеспокоенно забегали.
— Если вы хотите получить заем, боюсь…
— Мы и не надеемся, что кто-то одолжит нам денег, — перебила его Алина. — Поскольку нам нечего продать, нам нечего и заложить.
Он облегченно вздохнул:
— В таком случае как же я могу вам помочь?
— Не возьмешь ли ты меня в служанки?
Ошарашенный, он невольно попятился назад:
— Христианку? Да ни за что на свете!
— Но почему? — спросила расстроенная Алина.
— Нет-нет. Это невозможно.
Она почувствовала себя оскорбленной. То, что ее религия у кого-то вызывала негативное отношение, унижало ее. Вспомнив заумную фразу, сказанную Ричарду, Алина повторила ее, правда несколько переиначив:
— Религия не блохи — не подхватишь.
— Но горожане будут возражать, — парировал ювелир.
Алина понимала, что он использовал общественное мнение в качестве предлога, однако все равно в его словах была доля правды.
— Что ж, тогда нам лучше поискать богатого христианина, — проговорила она.
— Стоит, стоит поискать. — В голосе ювелира звучало сомнение. — Если молодая леди позволит, я скажу откровенно. Мудрый хозяин никогда не возьмет тебя в служанки. Ты ведь привыкла сама отдавать распоряжения, и тебе будет ой как трудно оказаться в роли исполнительницы. — Алина уже открыла рот, чтобы возразить, но он, подняв руку, остановил ее. — О, я знаю, сейчас ты готова на все. Но всю твою жизнь тебе прислуживали другие, и даже теперь в глубине души ты считаешь, что мир должен быть устроен так, чтобы доставлять тебе удовольствие. Из господ получаются никудышные слуги. Они непослушны, обидчивы, бестолковы, раздражительны и всегда думают, что очень хорошо работают, даже если делают гораздо меньше других, — от них одни только неприятности. — Он пожал плечами. — Это я говорю по своему собственному опыту.
С тех пор как Алина покинула замок, этот ювелир оказался первым человеком, который разговаривал с ней по-доброму. Она даже позабыла, что обиделась на еврея за то, что тот выказал неприятие ее религии.
— Но что же мне делать?! — воскликнула она.
— Я могу только сказать, что на твоем месте делал бы еврей. Он нашел бы, что продать. Вот когда я пришел в этот город, я начал с того, что стал скупать драгоценности у людей, которым нужны были наличные, затем расплавлял серебро и продавал его чеканщикам монет.
— Но где ты взял деньги, чтобы покупать драгоценности?
— Я позаимствовал их у моего дяди. Но потом я таки вернул их ему, и он еще имел интерес.
— Но нам-то никто не одолжит!
Он на минуту задумался.
— А что бы я делал, если бы у меня не было дяди? Думаю, я пошел бы в лес и набрал орехов, а потом принес бы их в город и продал хозяйкам, у которых нет времени, чтобы ходить в лес, и которые не могут выращивать деревья в своих дворах, потому что их дворы завалены всяким хламом.
— Сейчас нет орехов, — возразила Алина. — Сейчас вообще ничего не растет.
— О, свойственное молодости нетерпение! — улыбнулся ювелир. — Так подождите немного.
— Хорошо, — проговорила девушка. Ни к чему рассказывать ему об отце. Он как мог старался им помочь. — Спасибо тебе за совет.
— Прощайте. — Ювелир удалился, прикрыв за собой массивную дверь.
Алина и Ричард вышли на улицу. Уже полдня они провели в бесплодных поисках, и Алина не могла не чувствовать себя подавленной. Не представляя, что делать дальше, они миновали еврейский квартал и снова очутились на Хай-стрит. Было время обеда: у Алины проснулся аппетит, а Ричард так просто умирал с голоду. Завидуя откормленным крысам, шныряющим среди помойных куч, они бесцельно брели по Хай-стрит, пока не подошли к королевскому дворцу. Как и все приезжающие в Винчестер, они остановились поглазеть через решетку на работу чеканщиков. Алина уставилась на кучки серебряных пенни, думая о том, что ей нужна всего одна монетка, но даже ее она не может получить.
Через некоторое время она заметила девушку примерно ее же возраста, которая, улыбаясь Ричарду, стояла неподалеку Девушка выглядела дружелюбно. Алина помедлила, снова увидела, как та улыбается, и заговорила:
