Держа над собой свечу, Алина подошла поближе. Отец поднял на нее глаза, и свет упал на его лицо. Алина вскрикнула от ужаса.
Его трудно было узнать.
Он всегда был худым, но сейчас он превратился в скелет, покрытый отвратительной грязью и одетый в лохмотья.
— Алина! — простонал отец. — Это ты! — Его лицо дернулось в похожей на оскал улыбке.
Из глаз Алины брызнули слезы. Ничто не могло подготовить ее к этому зрелищу. Ничего страшнее нельзя было и вообразить. Она сразу поняла, что дни отца сочтены: подлый Одо сказал правду. Но отец все еще был жив, все еще страдал и мучительно переживал встречу с ней. Она твердо решила сохранять спокойствие, но теперь полностью потеряла самообладание и упала перед ним на колени, захлебываясь в безутешных рыданиях.
Он наклонился вперед, обнял ее и стал гладить по спине, словно успокаивая разбившего коленку или сломавшего игрушку ребенка.
— Ну не плачь, — ласково приговаривал отец. — Не надо плакать сейчас, когда ты сделала своего отца таким счастливым.
Алина почувствовала, как он берет свечу, которую она держала в руке.
— А этот молодой человек — мой Ричард?
— Да, отец, — с трудом выдавил из себя Ричард.
Алина обняла отца. Его тело было словно мешок с костями. У него не осталось плоти. Ей хотелось сказать какие-нибудь слова любви или успокоения, но слезы душили ее.
— Ричард, — говорил отец, — как же ты вырос! У тебя уже растет борода?
— Только начала, отец, но она еще очень светлая.
Алина понимала, что Ричард с трудом сдерживает слезы и изо всех сил старается сохранить спокойствие. Будет стыдно, если он расплачется, и отец наверняка скажет, чтобы он немедленно прекратил и вел себя как подобает мужчине. Волнуясь из-за Ричарда, Алина перестала плакать и заставила себя собраться. Она еще раз сжала ужасно исхудавшее тело отца, затем отстранилась, вытерла слезы и высморкалась в рукав.
— С вами все в порядке? — спросил отец. Он говорил медленнее, чем обычно, и его голос временами дрожал. — Как вы управлялись без меня? Где жили? Мне ведь о вас ничего не сообщают — это самая страшная пытка, которую они смогли изобрести. Но кажется, с вами все нормально — живы и здоровы. Это чудесно!
Упоминание о пытке заставило Алину задуматься о муках, которые, возможно, он претерпел, но, боясь услышать ответ, она не стала спрашивать об этом.
— У нас все нормально, отец, — солгала Алина, зная, что правда могла совсем доконать его, испортить эти мгновения счастья и наполнить последние дни его жизни страданиями и угрызениями совести. — Мы жили в замке, и Мэттью заботился о нас.
— Но вы больше не можете там жить, — возразил отец. — Король сделал эту жирную уродину Перси Хамлея графом, и теперь замок принадлежит ему.
Это ему было известно.
— Да, отец, — сказала Алина. — Мы ушли оттуда.
Он дотронулся до ее старенького полотняного платья и резко спросил:
— Что это? Ты продала свои вещи?
Он все еще был очень проницательным, и обмануть его было не просто. Алина решила рассказать лишь часть правды:
— Нам пришлось покидать замок в спешке, так что мы остались без одежды.
— А где сейчас Мэттью? Почему его нет с вами?
Она боялась этого вопроса и теперь не знала, что ответить. Лишь несколько мгновений длилась пауза, но он ее заметил.
— Ну же! Не старайся что-либо от меня скрыть! — потребовал отец с ноткой былой властности в голосе. — Где Мэттью?
— Его убили Хамлеи, — призналась Алина. — Нонам они не сделали вреда. — Она затаила дыхание. Поверит?
— Бедный Мэттью, — с горечью прошептал отец. — Он никогда не был воином. Надеюсь, он попал прямо в рай.
«Он верит мне», — с облегчением подумала Алина и перевела разговор подальше от опасной темы.
— Мы решили отправиться в Винчестер, чтобы попросить короля выделить нам какие-нибудь средства, на которые мы могли бы существовать, но он…
— Бесполезно, — оборвал отец, прежде чем она успела объяснить, почему им не удалось встретиться с королем. — Для вас он ничего бы не стал делать.
Его не терпящий возражения тон обидел Алину. Она сделала все, что могла, и хотела услышать от него «молодец», а не «бесполезно». Он всегда был так быстр на замечания, и так трудно было дождаться от него похвалы. «Мне следовало бы уже привыкнуть к этому», — подумала Алина и смиренно спросила:
— Так что же нам делать, отец?
Он слегка подвинулся; раздался лязгающий звук. Алина с ужасом поняла, что отец был закован в цепи.
— У меня была возможность припрятать немного денег, — заговорил он. — Не очень велико состояние, но какое уж было. В поясе под рубашкой я спрятал пятьдесят византинов. Этот пояс я отдал священнику.
— Пятьдесят! — изумилась Алина. Византины — это золотые монеты, которые в Англии не чеканили, а привозили из Византии. Алина в жизни не видала больше одной такой монеты сразу. Стоил Византии двадцать четыре серебряных пенса. А пятьдесят византинов — это… она не могла сосчитать.
— Что за священник? — по-деловому спросил Ричард.
— Отец Ральф из церкви Святого Михаила, что возле Северных ворот.
— Он порядочный человек? — заволновалась Алина.
