Будучи самостоятельной восемнадцатилетней девушкой, она все еще оставалась легкой добычей для воров и купцов. Однажды она попыталась продать тюк шерсти в Ширинге, а потом в Глостере, чтобы только посмотреть, что произойдет, и оба раза ей предложили лишь полцены. А поскольку в каждом городе было по одному торговцу шерстью, она знала, что выбора у нее не было. Но когда-нибудь и у нее будет собственный торговый дом, и она станет продавать весь свой запас фламандским купцам. Правда, до этого времени еще очень-очень далеко. А пока Алина полностью зависела от Филипа.
Но позиции Филипа внезапно пошатнулись.
Она была постоянно начеку, ожидая опасности со стороны разбойников и воров, и почувствовала настоящее потрясение, когда угроза всей ее жизни пришла с такой неожиданной стороны.
На Троицу Ричард не проявил ни малейшего желания работать на строительстве собора, но Алина заставила его, и сразу после восхода солнца оба они вошли на территорию монастыря. Не все деревенские явились: только тридцать или сорок мужчин, некоторые из них были с женами и детьми. Это удивило Алину, так как, по ее разумению, приор Филип являлся их господином, а когда господин просит явиться добровольцев, наверное, неразумно отказываться.
Том Строитель раздавал пришедшим задания. Ричард тут же принялся болтать с сыном Тома Альфредом. Они были почти ровесниками — Ричарду было пятнадцать лет, а Альфреду на год больше — и каждое воскресенье играли с деревенскими мальчишками в футбол. Маленькая Марта тоже бегала здесь, а вот женщина по имени Эллен и забавный рыжеволосый парнишка исчезли неизвестно куда. Алина помнила, как Том со своей семьей приходил в Ерлскастл. Тогда они были в страшной нужде. Как и Алину, их спас приор Филип.
Алине и Ричарду вручили по лопате и велели копать котлован. Земля была мокрой, но солнце поднималось все выше, и скоро она должна была просохнуть. Алина начала энергично работать. Ричард же то и дело отдыхал, опершись на лопату.
— Если хочешь когда-нибудь стать рыцарем, копай! — не вытерпела Алина. Но ее слова не сильно подействовали.
За этот год, благодаря бесконечным походам и поднятию тяжелых тюков, набитых шерстью, она стала тоньше и сильнее, и все же от этой работы у нее заболела спина. Когда же приор Филип позвонил в колокол, приглашая всех завтракать, Алина облегченно вздохнула. Монахи принесли горячий хлеб и слабое пиво. Солнце начало припекать, и некоторые мужчины разделись до пояса.
Пока они отдыхали, в ворота вошла небольшая кучка незнакомых людей. Алина с надеждой смотрела на них. Может быть, за ними придет настоящая толпа помощников? Они подошли к столу, где им протянули хлеб и пиво, и приор Филип приветствовал их.
— Откуда вы? — спросил он, когда незнакомцы сделали по доброму глотку из кувшинов.
— Из Хорстеда, — ответил один из них, вытирая рукавом рот.
Это обнадеживало, ибо Хорстед был деревней, расположенной в нескольких милях к западу от Кингсбриджа, в которой жили триста или четыреста жителей. Пожалуй, можно надеяться, что оттуда придет сотня добровольцев.
— А сколько всего вас должно прийти? — продолжил расспросы Филип.
Незнакомец удивленно уставился на него.
— Вот, только мы четверо, — ответил он.
В течение следующего часа люди тоненькой струйкой просачивались через монастырские ворота, пока к полудню не набралось семьдесят или восемьдесят добровольцев, включая жителей Кингсбриджа. Но затем и этот ручеек иссяк.
Столько работников было явно недостаточно.
Филип стоял возле восточной части стройки и смотрел, как Том клал стену. Он уже построил основания двух контрфорсов до уровня третьего ряда каменных блоков и теперь возводил между ними стену. «Конца и края этому нет», — уныло подумал приор.
Когда работники подносили Тому каменный блок, он первым делом брал железный угольник и с его помощью проверял правильность углов блока. После этого он лопатой клал на стену слой раствора, делал на нем несколько бороздок острым углом мастерка, осторожно устанавливал новый блок и выравнивал его по туго натянутой между контрфорсами бечеве.
Филип обратил внимание на то, что верхние и нижние плоскости каменных блоков были почти такими же гладкими, как и их лицевые стороны. Это удивило его, и он попросил Тома объяснить.
— Камни никогда не должны соприкасаться, — сказал Том. — Для того-то и существует раствор.
— Почему они не должны соприкасаться?
— Иначе они потрескаются. — Том выпрямился. — Если ты наступишь на шиферную крышу, то наверняка провалишься, а вот если сначала положить на нее доску, то по ней можно спокойно ходить. Доска равномерно распределяет вес по всей поверхности. То же самое делает и раствор.
Прежде Филип не задумывался над этим. Оказывается, строительство — это увлекательное ремесло, особенно когда имеешь дело с таким человеком, как Том, который может так здорово все объяснить.
