— А мы тебя ждали, Хаммер…
Салага попытался напустить на себя важный вид. Он скорчил гримасу, которая должна была выражать презрительную ухмылку, и лениво оттолкнулся от стены.
— Значит, это ты Майк Хаммер? — спросил он. — На вид ты не очень-то крут.
Я небрежно вертел пуговицы на пиджаке. Они, конечно, не могли знать, что в кобуре, явственно выделявшейся под мышкой, спрятана всего лишь дубинка.
— Можно познакомиться ближе, и ты сразу изменишь свое мнение, сосунок.
Ни тот ни другой не сдвинулись с места. Конни легкой походкой прошла вперед и открыла дверь. Я двинулся к выходу, а они боялись даже шевельнуть пальцем. Теперь придется им подыскивать себе другую работу.
В первом зале уже не осталось ни одного свободного местечка. Шоу кончилось, и многочисленные парочки выползли на танцплощадку. Я скользнул по ним глазами, выискивая Клайда, но его нигде не было видно. Когда мы забирали от гардеробщицы вещи, я бросил на барьер десятицентовую монетку. Та даже выругалась от злости, увидев такой щедрый дар. Я отплатил ей той же монетой.
Выражения, которые мы употребляли, не были чем-то необычным в этих местах, поэтому никто не обратил внимания на наши философские изыскания. Лишь двое повернули головы в нашу сторону. Одна из тупых голов принадлежала Клайду. Я указал на каморку, где остались двое наемных убийц.
— Твои помощники такие же недоноски, как и ты, Динки, — лениво проронил я.
Он позеленел от злости.
На девушку, сидевшую рядом с ним, я даже не взглянул.
Это была Вельда.
Когда Вельда вставляла ключ в замок, я уже сидел в офисе в большом кожаном кресле. В этом костюме Вельда походила на миллионершу. Длинные черные волосы, уложенные, как у пажа, блестели в лучах утреннего солнца, и я подумал, что она лучшая из женщин, которые когда-либо попадались на моем пути.
— Я так и знала, что застану тебя здесь, — промолвила она таким холодным тоном, что у меня по коже побежали мурашки.
Вельда положила сумку на стол и уселась в то кресло, где в былые времена сидел я. Черт возьми, она теперь имела на это право.
— Ты делаешь колоссальные успехи, Вельда.
— Ты тоже не отстаешь…
— Тонкий намек на мою вчерашнюю спутницу? Во всяком случае, о моей даме можно сказать немного больше добрых слов, чем о твоем ухажере.
Лед растаял, и ее голос стал мягче:
— Я очень ревнива, Майк.
Мне не пришлось тянуться вперед, чтобы заполучить ее в свои жадные лапы. Кресло было на роликах, и мне понадобилось просто оттолкнуться. Я запустил пальцы в ее волосы и хотел что-то сказать, но просто поцеловал в кончик носа. Сумочка свалилась на пол и раскрылась: в ней лежал пистолет.
Потом я поцеловал ее в губы. Они были теплыми, мягкими и желанными. Всего лишь легкий поцелуй, но как он врезался мне в память. Захотелось обнять ее покрепче, но я не сделал этого, а откинулся в кресле.
— Я не желаю, чтобы ты обращался со мной, как с другими, Майк…
Когда я попытался зажечь спичку, руки мои заметно дрожали.
— Я не рассчитывал встретить тебя в «Бовери», Вельда.
— Ты же сказал, чтобы я принималась за работу.
— Тогда докладывай, чего тебе удалось добиться. — Вельда села и устремила свой взгляд на меня.
— Ты сказал, чтобы я занялась Вилером. Так я и поступила. Газетчики столько понаписали об этом деле, что здесь копать было уже нечего. Тогда я села на ближайший самолет, летевший в Колумбус, поговорила с его родными и сотрудниками и вернулась обратно. — Она подняла сумочку, вытащила из нее маленький блокнотик и раскрыла его. — Вот результаты моей поездки. Все единодушно утверждают, что Честер Вилер был примерным супругом, любящим отцом и честным коммерсантом. Уезжая из дому, он часто писал письма и звонил по телефону. Никогда не ссорился с детьми и женой. На этот раз семья получила от него две открытки и письмо. Однажды он звонил и сообщил, что добрался в Нью-Йорк благополучно. Первую открытку прислал сыну, во второй написал, что собирается пойти в ресторан «Бовери», и на ней стоял штемпель этого района. Потом он прислал жене письмо, в котором не было ничего, заслуживающего внимания. В постскриптуме он сообщил дочери, что случайно встретил ее школьную подругу, которая теперь работает в Нью-Йорке. После этого близкие не получали от него никаких известий до тех пор, пока они не узнали о его смерти. От его коллег я тоже не услышала ничего интересного. Дела у него шли хорошо, зарабатывал он много и без особых хлопот.
Я стиснул зубы, вспомнив свой разговор с Патом. Некий человек по имени Эмиль Перри сообщил ему, что Вилер серьезно беспокоился за свой бизнес.
— Ты уверена в том, что дела его шли достаточно успешно? — спросил я Вельду.
— Да, я проверила.
— Очень хорошо. Рассказывай дальше.
— Единственной зацепкой для меня оказался ресторан «Бовери», поэтому-то я и направилась туда. Ты, кажется, знаешь его владельца. Я тоже познакомилась с ним и думаю, что понравилась ему, чего нельзя сказать о тебе. Ты в нем разбудил совсем иные чувства.
— Что ж, его можно понять. Не так давно я всадил ему пулю в ногу.
