Она что-то еще защебетала, но я уже повесил трубку. Затем выгреб из ящика письменного стола горсть патронов 25-го калибра и сунул их в карман: так будет надежнее. Взяв конверт с фотографиями и напечатав записку Вельде с просьбой дать мне знать о результатах ее похождений, вышел из комнаты.
Механик в гараже задумчиво поставил цепи противоскольжения на мой драндулет и получил свои два доллара. Я завел мотор и влился в поток машин, прокладывавших путь сквозь метель.
Конни открыла мне дверь, держа в руке бокал с коктейлем. Я выпил его еще до того, как снял шляпу.
— Храбрый рыцарь не побоялся освободить бедную деву, — радостно объявила Конни.
Коктейль оказался превосходным. Я протянул ей пустой бокал и поцеловал в щечку. Она заперла дверь и взяла мое пальто, а я прошел в комнату и уселся в кресло. Конни устроилась напротив на кушетке, поджала под себя ноги и взяла сигарету.
— Куда же мы пойдем, милый?
— Искать убийцу.
— А кто он? — Пламя спички у нее в руке чуть дрогнуло.
— Я и сам еще не знаю. Из полдюжины людей, кажущихся мне подозрительными, только один — убийца, а другие — как-то замешаны в этом деле.
Я подвинул ближе стоящую на полу лампу и, щелкая выключателем, следил за тем, как самые разные чувства отражались попеременно на лице Конни.
— А я могу тебе чем-нибудь помочь, Майк? — спросила она наконец. — Может быть, я знаю что-либо для тебя важное.
— Может быть…
— И ты… ты пришел только ради этого? — Я несколько раз включил и выключил лампу. Конни смотрела на меня вопросительно, не спуская глаз с моего лица.
— Ты мало себя ценишь, малышка, — улыбнулся я. — Почему ты хотя бы иногда не смотришься в зеркало? У тебя лицо киноактрисы и тело, которое преступно скрывать. И еще ты умница. А я — мужчина. И меня все это привлекает. Но сегодня я пришел по делу. Будь на твоем месте другая, я бы пришел и к ней, но встречаться с тобой мне приятно, и я буду приходить еще. Понимаешь?
Она спустила ноги с кушетки, подошла и чмокнула меня в нос, а потом вернулась обратно:
— Я понимаю, Майк. Все хорошо. Что тебя интересует?
— Не знаю. Я совсем не представляю себе, где искать.
— Тогда спрашивай обо всем.
— Ну хорошо. Тебе нравится твоя работа?
— О да… очень.
— И ты хорошо зарабатываешь?
— Конечно. Кучу денег.
— И у тебя хорошие отношения с шефом?
— С каким?
— С Джун.
Конни пренебрежительно махнула рукой:
— Джун не доставляет мне никаких хлопот. Она как-то раз увидела мой фотографии, и они ей понравились. Когда Джун мне позвонила, меня просто затрясло — это было страшное везение. А теперь она просто находит заказы, для которых я больше всего подхожу, а Антон Липсек делает фото.
— А Джун много зарабатывает?
— Да уж наверное… К тому же, кроме жалованья, она часто получает ценные подарки от заказчиков и благодарных клиентов. Мне иногда становится обидно за Антона, но сам он не придает этому значения.
— А что он за человек?
— Он художник. Для него самое главное — работа, а не слава или деньги. Мне кажется, что агентство процветает лишь благодаря ему.
— Он женат?
— Антон? Ты с ума сошел! Ведь профессия заставляет его постоянно иметь дело с самыми красивыми девушками. У него наверняка давно пропало любое желание. В этом отношении он — ноль. Существо среднего рода. И это француз!..
— Он француз?
Конни кивнула и выпустила облачко дыма.
— Я как-то подслушала его разговор с Джун. Я так поняла, что Джун встретила Антона во Франции и привезла сюда, тем самым избавив его от каких-то судебных неприятностей. Во время войны он сотрудничал с оккупантами, делал пропагандистские фото разных фашистских чинов и их родственников. Я уже говорила, что ему плевать на деньги и политику — лишь бы работать.
— Все это весьма интересно, но так мы не продвинемся ни на шаг. Расскажи мне о Клайде.
— О нем я ничего не могу сказать, кроме того, что он выглядит как настоящий гангстер из боевика и что за ним бегают многие ненормальные — и парни, и девицы.
— А девушки из агентства тоже увиваются вокруг него?
Она пожала плечами:
— Ходят такие слухи. Он дарит дорогие подарки на праздники и каждый раз приглашает кого-нибудь на день рождения, якобы в знак дружбы, но на самом деле это деловой расчет. Но вся эта толпа сходит с ума по «Бовери» куда дольше, чем это бывает с ними обычно. Любопытно, чем это кончится?
— Мне тоже. Сделай одолжение, Конни, присмотрись, с какими важными людьми он имеет дело. Пусть кто-нибудь из твоих поклонников сводит тебя в «Бовери», тогда это и тебе доставит удовольствие.
— А почему не ты?
— Моему другу Клайду это не слишком понравится. Тебе не составит труда найти другого сопровождающего.
— Конечно нет, но я предпочла бы пойти с тобой.
— В другой раз. У кого-нибудь из твоих парней есть деньги?
— Разумеется.
— Пойди в «Бовери» с самым богатым, который обычно не жадничает. Пусть думают, что ты принадлежишь к их кругу, иначе твои вопросы покажутся подозрительными. Это будет плохо. Клайд может попытаться сыграть с тобой одну из своих мерзких шуток.
Я достал пачку фотографий и рассыпал их перед Конни:
— Ты знаешь этих девушек?
Она задумчиво перебирала снимки:
