— В этом вы чертовски правы. Я ненавидел этого сукиного сына Торренса до глубины души и хотел отомстить ему, убив его приемную дочь. Это было ошибкой. Мне казалось, что он любит ее, а на деле вышло, что я оказал бы ему услугу, расправившись с ней.
— Да, она мешала ему.
— Я довольно скоро это понял. Пристрелив его в его собственном доме, я пытался также найти девушку, но она исчезла. Где она была? (Я пожал плечами.) Впрочем, это не имеет значения. Я думал, что вы раскусите меня быстрее. Тем более, что я совершил ошибку.
Я понял, что он имеет в виду. Я вспомнил аварию, когда Марвин Каниа попытался протаранить грузовиком такси, в котором я ехал. Это Сонни Мотли сообщил ему, где я нахожусь, пройдя в заднюю комнату своей мастерской, пока я чуть ли не плакал, растроганный его рассказами о тяжелой тюремной доле, заставившей старого уголовника встать на путь истинный. Я также вспомнил, как передал Сонни картонку из-под спичек с адресом моей новой квартиры, и буквально через считанные часы Марв уже был там, и лишь удача спасла нас с Вельдой.
— Марв Каниа прятался у вас? — спросил я.
— Да. Он был на пороге смерти, но хотел разделаться с вами. Это поддерживало в нем жизнь.
— Но это и убило его, Сонни.
— Кроме меня, никто не заметит его отсутствия. — Он улыбнулся. — Забавно! Вы всегда считали, что за этим делом скрывается старина Блэки. Забавно! В тюрьме меня вдруг осенило, и я понял, как развивалось ограбление. В последнюю минуту до Блэки, очевидно, дошло, что что-то неладно, и он решил сбежать с деньгами. Тридцать лет я ждал этого дня. Теперь я загребу три миллиона и заживу как король…
— Вы не получите их, Сонни.
— Каким образом вы мне помешаете? Оружие у меня, а не у вас. Я прихлопну вас здесь, и ни одна живая душа не узнает об этом. Блэки нашел хорошее местечко. Вам придется умереть.
— Очень жаль, но вы не получите этих денег, Сонни! — Он покачал головой:
— Они все еще лежат в машине.
— Приглядитесь получше. Мы были здесь до вас. — Я надеялся, что он займется дверцей машины и мне удастся выбить у него из руки пистолет.
— Э, нет, мистер Хаммер, — сказал он. — Вы меня не проведете. Деньги в машине, и старина Блэки все еще держит свой пистолет на взводе. Хотите бросить прощальный взгляд на три миллиона?
Не сводя с нас дула пистолета, он протянул руку и попытался открыть дверцу машины. Она не поддалась. Он еще раз резко дернул ручку дверцы, и она, заскрипев, приоткрылась. Толчок потряс машину, и человек, убитый им тридцать лет назад, стал рассыпаться в прах.
Сонни стоял спиной к машине, не сводя с нас глаз, но он почувствовал, что в машине что-то происходит, и слегка повернул голову. Он успел увидеть, как мертвец рассыпается. В какой-то момент мертвый палец Блэки от сотрясения нажал на спуск пистолета. Этого ничтожного нажатия оказалось достаточно для выстрела. Из дула вырвалось пламя. Пуля попала Сонни Мотли в грудь, отбросив его на метр, и он рухнул на землю замертво.
Есть предел человеческим силам. Есть предел возможности человека выносить напряжение и страх. Все кончилось, и я почувствовал себя так, будто ничего и не было. Я ощущал только огромное облегчение, что все позади.
— Это конец, правда? — тихо спросила Вельда.
— Да, — ответил я.
Я взял ее за руку, и мы стали взбираться вверх по склону холма…
Лицо коротышки представляло собой кровавое месиво. Тусклые застывшие в шоке глаза, чуть видневшиеся между иссиня-черных, вздувшихся, как грибы-дождевики, век, непонимающе смотрели на Дилвика. Губы распухли и полопались, и струйки крови извилистыми дорожками медленно ползли из уголков рта по щетинистому подбородку, капая на темную от пота рубашку.
Слепящая лампа не освещала Дилвика, который стоял в тени, нависая над головой парня, как дамоклов меч. Он тоже потел. Рубашка липла к его широченной мясистой спине, воротничок размок и смялся на огромной шее. Он потуже натянул кожаную перчатку на мускулистую руку и размахнулся. Раздался тошнотворный звук затрещины, нанесенной открытой ладонью по скуле коротышки. Стул опрокинулся, и голова коротышки стукнулась о цементный пол, издав звук упавшего арбуза. Дилвилк подбоченился и злобно уставился на карикатуру, еще недавно бывшую человеком.
— Уведите его и приведите в порядок! Потом тащите обратно!
Из темноты появились еще два копа и подняли стул. Один из них рывком поставил парня на ноги и поволок к двери.
Господи, как я их ненавидел! И это называется взрослые мужчины! Вчетвером они по очереди выколачивали признание из парня, которому нечего было сказать. И мне приходилось на это смотреть.
Меня хотели запугать. «Берегись! — словно говорили мне. — Если ты попробуешь утаить информацию от Дилвика, ты рискуешь оказаться с проломанным черепом. Вот тебе пример, погляди на него, а после выкладывай все, что знаешь, да оставайся под рукой, чтобы он, Великий Дилвик, мог заняться тобой, когда ты ему понадобишься».
