И лично я был рад, что она, точно магнит, притягивает взоры, потому как один из них принадлежал Хоуви Драго, а другой — одному из телохранителей дона. Должно быть, Вельда заметила это тоже, одновременно со мной, поскольку, не произнося ни слова, вошла в приемную мотеля, откуда, как я догадывался, собиралась выйти через заднюю дверь. Женщины не любят оставлять свое добро где бы то ни было. Она обязательно зайдет в номер, соберет тряпки и будет ждать, что я подъеду за ней. А потому я просто отъехал, словно был всего лишь доставившим ее к нужному месту водителем, проехал вперед по улице, свернул влево, потом развернулся и снова проехал мимо дверей «Цветка корицы», где лишний раз убедился, что люди Понти все еще там и не узнали меня — даже несмотря на то, что я проехал мимо них второй раз. Затем, объехав здание, я подкатил к заднему входу, распахнул дверцу, и тут же вышла Вельда со своей полотняной сумкой, уселась, а я, отъехав, переложил сумку на заднее сиденье.
— Я сказала дежурному, что мы уезжаем, и заплатила шестьдесят баксов, и за сегодняшнюю ночь тоже. И квитанции не взяла.
— Припишем это к служебным расходам.
— Не беспокойся, именно это я и собиралась сделать, — сказала она. — Интересно, что все же делали там эти типы?
— Но «Цветок корицы» — единственный в округе мотель.
— И все же очень странно, Майк… Почему они не рядом с Понти, как остальные?
— Должен же кто-то прикрывать дона с тыла. И потом, в имении у него полным-полно охраны. Целая армия, готовая при необходимости перекрыть все подступы.
— А как он узнает, что надо перекрывать, а, Майк?
Шоссе было прямым, как стрела. Поскольку ехать по такому одно удовольствие, я позволил себе немного расслабиться и поучительно произнес:
— Дон далеко не дурак, котенок. Именно здесь все начиналось когда-то, и, похоже, тут же и закончится. И никакие дорожные карты Понти не нужны. Ему всего-то и остается, что ждать. Он думает, что единственный на свете человек, которому известно, где спрятаны восемьдесят девять миллиардов баксов, — это я. Ну и по ассоциации — ты, конечно…
— Но мы же не знаем!
— Но этого-то он не знает, — ответил я.
Затем мы свернули на автомагистраль, ведущую в южном направлении, и Вельда выглянула в окно.
— И как ты собираешься забраться к нему в дом?
— Жду приглашения от Понти.
— Майк…
— Ты со мной не идешь, куколка. Мне нужно, чтоб кто-то дежурил снаружи.
— Но ты… можешь нарваться на неприятности, — заметила Вельда. Однако не стала уточнять, какие именно.
Я надавил на кнопку «круиз-контроль», и машина перешла на автоматическое управление с постоянной скоростью, мало-помалу начали появляться признаки цивилизации, и вот у третьего перекрестка я свернул вправо и поехал по дороге к мотелю «Готорн», вывеску которого заметил у обочины за милю до этого места.
На сей раз в приемной дежурила дама лет под шестьдесят с очень милым и приятным лицом. Но, когда я попросил две отдельные комнаты, лицо отразило удивление и она спросила:
— Почему?
— Потому что мы еще не женаты.
Тут брови у нее поползли вверх, и она даже немного отпрянула.
— Черт побери, вот это да! Наверняка ее идея? — И дама весьма недоброжелательно покосилась на Вельду.
— Нет, — ответил я. — Моя. Мы только помолвлены.
— Знаешь что, дружок, тебе, пожалуй, придется попрактиковаться заранее. У меня остался только один свободный номер, правда двойной.
— С двумя отдельными кроватями?
— Да, а что?
— Когда-нибудь видели «Однажды ночью»?..[18]
Вельда, расширив глаза, наблюдала за тем, как я беру ключи. Она едва сдерживала улыбку и так и сверкала ясными карими глазами. Пожилая дама лишь покачала головой, видимо, мое поведение привело ее в полное замешательство. И тут впервые в жизни я ощутил, как приятно быть хорошим честным парнем.
Уже в номере Вельда спросила:
— Нам что, обязательно возводить эти иерихонские стены?
— Вообще-то нет. Если, конечно, будешь вести себя прилично.
После этого я отправил ее в душ, и она вышла оттуда в совершенно сногсшибательном виде — с мокрыми волосами и облаченная в черную ночную сорочку. Один из тех сумасшедших аксессуаров, когда у девушки явно что-то на уме. Но, судя по выражению ее лица, то был выстрел вхолостую.
Затем, когда из душа вышел я, побритый, помытый и с вычищенными зубами, в чистой пижаме с длинными штанами, в комнате горела лишь маленькая настольная лампочка, и Вельда поманила меня рукой.
— Могу я рассчитывать хотя бы на дружеский поцелуй? Или ты даже не хочешь пожелать мне спокойной ночи?
Я взял ее за запястье и крепко сжал. Кожа у нее была такая нежная и шелковистая, и она позволила поднять руки и прижать их к голове. Кажется, только сейчас она начала входить во вкус игры. Облизала кончиком языка губы, от чего они призывно заблестели, затем, когда я наклонился, раскрыла их. Она была такая теплая и красивая, и каждая косточка ее тела была, казалось, пронизана с трудом подавляемой страстью. Я чувствовал ее на ощупь и на вкус.
Нехотя отвел губы от ее рта и тихо-тихо сказал:
— Люблю тебя, котенок…
