Тут меня так и пробрал озноб. И в боку снова заныло. Сначала где-то в центре, потом боль начала распространяться вширь. Впечатление было такое, точно в едва зажившую рану кольнула стрела с кремниевым наконечником, но глубоко не вонзилась, а потому боль не успела разрастись до такой степени, чтоб нечем стало дышать.
Вельда заметила, что я изменился в лице, и поняла, что происходит.
Гомер нахмурился и сказал:
— Ну-с, и каковы же ваши планы?
Я знал, что должен делать. Слишком долго игнорировал этот факт, но теперь знал. И ответил:
— Я возвращаюсь в город, мистер Ватсон. Здесь мне больше нечего делать.
— Можем дать вам сопровождение из машин, без специальных опознавательных знаков. Одна спереди, другая сзади.
Вельда опередила меня:
— О, это было бы просто замечательно, мистер Ватсон! — Потом она вопросительно покосилась на меня, и я кивнул в знак согласия.
— Я позвоню капитану Чамберсу. Наша команда будет эскортировать вас до границ города, а уж там его люди проводят до самого дома. Вы не возражаете?
— Ясное дело, нет. — Я медленно несколько раз втянул ртом воздух, и боль, похоже, немного утихла. — Но… не кажется ли вам, что вся эта кооперация… э-э… двух различных департаментов выглядит несколько странно?
— Возможно, но она необходима. К тому же так легче отчитываться. Тем более что сумма, о которой идет речь, требует… э-э… особого подхода.
— Бред это все и дерьмо собачье! — буркнул я. — Для вас самое главное сумма, не человек.
Вельда вела машину со скоростью чуть большей, нежели была обозначена на знаках. Машины без опознавательных знаков, наш конвой, услужливо сворачивали следом; дважды их, чтоб разрядить монотонность и усыпить бдительность тех, кто мог бы следить за нами, сменяли простые грузовики и пикап. Водители всех машин общались между собой по радио, и, услышав, что к сопровождению подключились люди Пата, я испытал облегчение. Другие машины словно испарились, и мы без всяких приключений добрались до моего дома. Билл Рааб был на дежурстве. Завидев нас, тут же смекнул, что что-то происходит, но вопросов задавать не стал. Когда мы поднялись наверх, Вельда позвонила доктору Моргану и попросила его приехать как можно скорей. Входная дверь у меня была огнеупорной — металлическая и с надежными замками, а потому я отказался от наружной вооруженной охраны. Но Пат все же настоял и оставил внизу, в холле, детектива в штатском — в компании с Биллом Раабом, чтоб тому было не скучно. К тому же через определенные промежутки времени дом должны были объезжать патрульные машины.
Вельда не была по натуре своей женщиной истеричной. Нет, она тут же приступила к делу. Залезла в мой маленький сейф и извлекла оттуда три автоматических пистолета, которые разложила в самых удобных, с ее точки зрения, местах, чтоб были под рукой. Я позволил ей позабавиться немного, а сам тем временем влез в ванну, полную теплой воды, и стал отмокать, смывая боль, точно грязь. Затем вылез, обтерся полотенцем, оделся, и тут как раз прибыл мой добрый доктор.
На лице его читалось отвращение. Мы почти не разговаривали, пока он осматривал мои раны, что-то записывал в блокнот, потом сменил повязку и пошептался о чем-то с Вельдой, уведя ее в другую комнату. Затем вернулся и сказал:
— Жить будешь. А вот сколько именно, зависит только от тебя. Общее состояние неплохое, но могло быть куда как лучше. Эти раны могут в любой момент открыться. Того гляди откроются. И знаешь, мне надоело читать тебе проповеди, Майк… Это бесполезно. Ты помог мне в свое время, за что я тебе страшно благодарен, а вот для себя ничего не хочешь сделать. Надеюсь, ты не одержим манией смерти?
— Да вроде бы нет.
— Тогда почему бы тебе не удалиться от дел?
— От каких, дружище? Я же сам себе хозяин. Разве можно в этом случае выйти на пенсию?
Доктор взглянул на Вельду, та пожала плечами.
— Когда все это кончится? — спросил он меня.
— Когда кончится, тогда и кончится, — ответил я.
Три дня пролетели, словно в сладком сне. Я ел, спал, смотрел по «ящику» прогноз погоды и засыпал на середине фильмов. Вельда тихо, как кошка, расхаживала по квартире, поддерживала чистоту, отвечала на телефонные звонки. Через положенные промежутки времени я принимал лекарства, которые она давала, и начал подозревать, что Ральф Морган подсунул мне какие-то волшебные снадобья, позволяющие сохранять полное спокойствие души и тела. Ни лишних людей, ни шума, и вот наутро четвертого дня я проснулся и понял, что вернулся к реальности. Голова не кружилась, в боку ничего не ныло, а прикоснувшись к повязке, я почувствовал под рукой что-то мягкое и ничего более. Я окончательно проснулся, был полон сил и чувствовал себя просто замечательно.
Вельда наблюдала за мной и ждала. В постели я есть не стал. Сел к столу и принялся за завтрак. Все витамины и калории были, что называется, на месте, но порция показалась огромной. Что-то такое случилось с аппетитом. За это время я привык есть помалу, но часто.
На пальце у нее сверкнуло мое кольцо, и я почувствовал, что быть женатые — это вовсе не такая уж катастрофа.
