Он пошел было туда, но ошибся дверью и очутился в гостиной, соединявшейся с библиотекой проходной дверью. Дверь эта была распахнута, и в висевшем напротив двери прямоугольном зеркале в золоченой раме Мегрэ увидел молодого графа, с удрученным видом примостившегося на краешке стола, и рядом с ним — набычившегося коротышку управляющего.
— Ну как вы не понимаете — настаивать бесполезно, — проговорил Готье. — Тем более когда речь идет о сорока тысячах франков!
— Кто разговаривал со мной по телефону?
— Само собой — господин Жан.
— Он наверняка даже не передал матери, что я звонил.
Покашляв для приличия, Мегрэ вошел в библиотеку.
— О каком телефонном разговоре идет речь?
Морис де Сен-Фиакр нехотя ответил:
— Позавчера я звонил в замок. Как я вам говорил, мне были нужны деньги. Я хотел попросить у матери нужную сумму. Но трубку снял этот… ну, в общем, господин Жан, как его тут называют.
— И он ответил вам, что ничего не выйдет? Но вы все же приехали.
Управляющий поглядывал то на Мегрэ, то на графа.
Морис слез со стола.
— Я вызвал Готье вовсе не для того, чтобы говорить о деньгах, — заволновался он. — Но вы же знаете, комиссар, в каком положении я теперь оказался. Завтра же на меня подадут в суд. Однако после смерти матери я являюсь единственным законным наследником. Вот я и попросил Готье раздобыть мне эти злосчастные сорок тысяч франков к завтрашнему утру. Но выходит, что это невозможно.
— Совершенно невозможно, — подтвердил управляющий.
— Иначе говоря, до прибытия нотариуса — делать нечего. А он соберет всех заинтересованных лиц лишь после похорон. Однако, по словам Готье, даже под залог всего оставшегося имущества занять сорок тысяч франков будет сложно.
Молодой граф заметался по комнате.
— Все совершенно ясно, не так ли? Яснее некуда. Быть может, мне даже не удастся проводить в последний путь собственную мать! Только вот… Еще один вопрос. Вы говорили о преступлении. Так что же теперь?
— Уголовное дело не возбуждено и, по всей видимости, возбуждено не будет, — ответил Мегрэ. — Значит, и расследования не будет.
— Оставьте нас, Готье.
И едва управляющий вышел за дверь, граф воскликнул:
— Значит, ее действительно убили?
— Да, но официальная полиция в данном случае бессильна.
— Объяснитесь. Я начинаю…
Но тут из вестибюля послышался женский голос, которому вторил басок управляющего. Морис вздрогнул, направился к двери и резко распахнул ее.
— Мари? В чем дело?
— Морис, почему меня не впускают? Это безобразие! Я битый час дожидалась в гостинице…
Незнакомка говорила с сильным иностранным акцентом. То была Мари Васильефф, прикатившая на стареньком такси, видневшемся во дворе замка.
Молодая женщина была на редкость хороша собой — высокая, статная, с роскошными белокурыми волосами, правда, не исключено, что цветом волос она была обязана искусству парикмахера. Заметив, что Мегрэ внимательно ее разглядывает, она затараторила по-английски, и Морис перешел на тот же язык.
Она спрашивала, достал ли он деньги. Он ответил, что об этом теперь не может быть и речи, что мать его умерла и Мари должна вернуться в Париж, куда он тоже скоро приедет.
В ответ она хмыкнула:
— На какие шиши! Мне даже нечем расплатиться с таксистом.
Морис де Сен-Фиакр занервничал. Пронзительно визгливый голос его любовницы эхом разносился по замку, внося в происходящее скандальную нотку.
Управляющий все еще стоял в коридоре.
— Раз ты остаешься, я тоже никуда не поеду, — заявила Мари Васильефф.
Тогда комиссар распорядился:
— Готье, заплатите шоферу и отошлите машину.
Казалось, весь уклад жизни в замке летит в тартарары.
Но не только уклад жизни материальной — с этим еще можно было бы как-то справиться. Рушился духовный уклад. И этот развал казался особенно заразительным.
Даже Готье выглядел растерянным и сбитым с толку.
— Все же нам нужно поговорить, комиссар, — наконец выдавил граф.
— Не теперь.
И Мегрэ указал ему на нарядную женщину, расхаживавшую по гостиной и библиотеке с таким видом, словно она делала опись имущества.
— Кто изображен на этом дурацком портрете, Морис? — смеясь, воскликнула она.
На лестнице послышались шаги. Мегрэ увидел одетого в широченное пальто Жана Метейе, который спускался вниз с дорожной сумкой в руках. Похоже, Метейе не сомневался, что его отпустят восвояси: он даже приостановился у дверей библиотеки, словно чего-то выжидая.
— Куда вы направляетесь?
— В местную гостиницу. Мне кажется, так будет приличнее.
Стремясь избавиться от присутствия любовницы, Морис де Сен-Фиакр повел ее в правое крыло замка. Молодые люди по-прежнему переговаривались по-английски, явно что-то обсуждая.
— Неужели действительно невозможно занять сорок тысяч франков под залог замка? — спросил Мегрэ управляющего.
— Не так-то это просто.
— Ну что же, завтра прямо с утра займитесь этим делом и постарайтесь сделать невозможное.
Мегрэ намеревался задержаться в библиотеке, но в последний момент решил подняться на второй этаж, где его ожидал сюрприз. Пока внизу люди предавались бесцельной суете, наверху, в спальне графини де Сен-Фиакр, воцарился идеальный порядок.
