Шаги… Комиссар даже не обернулся!.. Но несколько мгновений спустя он услышал, как в замочной скважине повернулся ключ, а болезненный голос проговорил:
— Вы давно здесь?
Жажа! Уставшая, ишь как дрожит рука с ключом.
Принаряженная в лиловое пальто и ботики цвета бычьей крови.
— Входите… Погодите… Сейчас свет зажгу…
Кот уже мурлыкал и терся об ее отекшие ноги. Жажа шарила рукой по стенке в поисках выключателя.
— Когда я только подумаю о бедняжке Сильви…
Наконец-то! Свет зажегся. Официант из бара напротив наблюдал за ними, прижав лицо к стеклу.
— Входите, прошу вас… Сил никаких… Со всеми этими волнениями…
Жажа открыла дверь в заднюю комнату и сразу направилась к плите, повозилась с огнем, переставила кастрюлю.
— Садитесь, господин комиссар… Я только переоденусь и буду полностью в вашем распоряжении…
Жажа еще ни разу не посмотрела ему в лицо. И лишь повторяла, повернувшись к нему спиной:
— Бедняжка Сильви…
Поднявшись по лестнице, она, видимо, начала раздеваться, но по-прежнему продолжала говорить, только уже чуть погромче:
— Славная девочка… За что ей такое? Но так всегда и бывает, таким, как она, приходится отдуваться за других… Я ей столько раз твердила…
Мегрэ сел за стол с остатками еды: сыр, пирог и сардины.
Сверху доносилось, как Жажа снимала туфли, затем подтягивала к себе тапочки.
А затем станцевала своеобразную джигу, пытаясь стоя снять штаны.
— От всех этих волнений у меня ноги еще сильнее распухнут…
Жажа перестала наконец ходить взад и вперед по комнате. Села и, сняв обувь, привычными движениями принялась массировать ступни.
При этом она говорила намеренно громко, так как пребывала в полной уверенности, что Мегрэ находится внизу, и поэтому несказанно удивилась, когда увидела его на лестнице.
— Вы были там?.. Простите за беспорядок… После всего, что произошло…
Мегрэ и сам не ответил бы, зачем он туда пошел.
Наверно, слушая старую женщину, он подумал о том, что еще ни разу не поднимался наверх.
Комиссар остановился на верхней ступени лестницы.
А Жажа поглаживала ноги и с каждой минутой становилась все словоохотливее.
— А я сегодня ужинала?.. Что-то не припомню… Хорошо бы еще разок отправиться поглядеть, как там Сильви…
Жажа накинула халат на белье. Белье было ярко-розового цвета, очень короткое, с кружевами и совершенно не вязалось с ее жирной и неестественно белой кожей.
Постель так с утра и осталась незастланной. Войди кто сюда в эту минуту, подумалось Мегрэ, вряд ли поверит, что они лишь беседуют.
Комната как комната, не такая уж и бедная, как можно было бы ожидать. Кровать из красного дерева вполне даже приличная. Круглый стол. Комод. Но с другой стороны посреди комнаты торчит ночной горшок, а стол загроможден всякими баночками с кремами, тюбиками помады и грязными салфетками.
Жажа со вздохом надела наконец тапочки.
— Хотела бы я знать, чем все это кончится!
— Здесь спал Уильям, когда?..
— У меня есть только эта комната и те две, что внизу…
В углу стоял диван с протертой плюшевой обивкой.
— Он ложился на диване?
— По-разному… Иногда я там спала…
— А Сильви?
— Со мной…
Потолок комнаты нависал так низко, что Мегрэ то и дело задевал его шляпой. Узкое окошко с зеленой плюшевой занавеской. Лампочка без абажура.
Даже нет нужды сильно напрягать воображение, чтобы представить, как текла жизнь в этой комнате: вначале, почти всегда пьяные, сюда поднимались Уильям и Жажа, затем Сильви проскальзывала в постель к толстухе…
А как они просыпались?.. Когда на улице уже ярко светило солнце…
Жажа никогда еще не была столь болтливой. Голос ее звучал жалобно-просяще, будто она хотела, чтобы ее утешили.
— Готова поспорить, что теперь я обязательно слягу. Да-да, нутром чувствую… Так уже было три года назад, когда моряки подрались прямо перед моим окном… Одного резанули бритвой, и он…
Жажа встала и принялась озираться вокруг, словно искала что-то, но потом отвлеклась…
— Вы уже ели?.. Идемте!.. Перекусим немного…
Мегрэ спустился но лестнице, Жажа вслед за ним и сразу направилась к плите, кинула туда угля и принялась помешивать ложкой в кастрюле.
— Когда я дома одна, на готовку меня не хватает… А тут еще как подумаю, что Сильви в эту минуту…
— Скажите, Жажа!
— Что?
— Что вам сказала днем Сильви, когда я вышел в бар обслужить посетителя?
— А, да!.. Я поинтересовалась у нее, откуда эти двадцать тысяч… И она ответила, что не знает и, мол, все это дела Жозефа…
— А сегодня вечером?
— Что сегодня вечером?
— Ну когда вы виделись с ней в участке…
— Да почти то же самое… Не может никак понять, чего он там химичит…
— А она уже давно связалась с этим Жозефом?
— Она с ним, да так, на словах больше… Вместе не живут… Где-то его встретила, на скачках, вроде, одно скажу, что не здесь… Он пообещал ей помогать, клиентов находить… Еще бы, с его-то работенкой!.. У этого парня и образование есть, и воспитание… Однако в сердце я его никогда не держала…
Жажа выложила из кастрюли на тарелку остатки чечевичной похлебки.
— Хотите?.. Нет?.. Тогда наливайте себе, только сами… я уже ни на что не способна… А входную дверь мы закрыли?..
