— Ох уж этот кретин Филипп! — проворчал Мегрэ, которого начинало мутить при одной мысли о происходящем.
Он отчетливо сознавал, что ходит по кругу, как цирковая лошадь. Дело шло не о том, чтобы додуматься до чего-то гениального: в делах, связанных с полицией, от гениальных мыслей проку мало. Речь также не шла и о том, чтоб найти неожиданный след или не замеченную никем улику.
Все было проще и грубее. Кажо убил или приказал убить Пепито.
Требовалось одно — заставить Кажо наконец признать: «Это правда».
Теперь Мегрэ бродил по набережным неподалеку от плавучей прачечной. Он не имел права вызвать Нотариуса в кабинет и продержать там несколько часов, сто раз повторяя один и тот же вопрос, а при нужде и поприжать так, чтобы сдали нервы.
Не мог он также вызвать официанта из кафе, хозяина «Табака» и прочих, кто каждый вечер играл в белот в ста метрах от «Флории».
Стоило ему прибегнуть к услугам Фернанды, как ее буквально увели у него из-под носа.
Он добрался до пивной «У Нового моста», распахнул застекленную дверь, пожал руку Люкасу, сидевшему у стойки.
— Как дела, шеф?
Люкас по-прежнему именовал его так в память о временах совместной работы.
— Плохо! — выпалил Мегрэ.
— Трудно, правда?
Нет, это было не трудно, а трагично, хотя и мелко.
— Старею. А может, деревня расхолаживает.
— Что будете пить?
— Перно, разумеется.
Мегрэ сказал это так, словно бросал вызов. Он вспомнил, что обещал жене написать, но до сих пор не собрался с духом.
— Могу я чем-нибудь помочь?
Люкас был занятный человек: всегда скверно одет, к тому же плохо сложен, ни жены, ни семьи. Мегрэ блуждал глазами по залу, который постепенно наполнялся, а когда он повернулся к залитому солнцем окну, ему пришлось прищуриться.
— Ты уже работал с Филиппом?
— Несколько раз.
— С ним действительно неприятно?
— Есть такие, что злятся на него: он не очень-то разговорчив. Он, знаете ли, из робких. Его взяли?
— Твое здоровье.
Люкаса встревожила непривычная замкнутость Мегрэ.
— Что вы намерены делать, шеф?
— Тебе могу сказать. Я сделаю все, что будет нужно, ясно? И тогда, если что-нибудь стрясется…
Он утер рот тыльной стороной руки и постучал монетой по столу, подзывая официанта.
— Оставьте. Сегодня плачу я.
— Как хочешь. Мой черед будет, когда все закончится. До свиданья, Люкас.
— До свиданья, шеф.
Рука Люкаса на секунду задержалась в шершавой ладони Мегрэ.
— Будьте все-таки поосторожней, ладно?
— Ненавижу трусов! — громыхнул Мегрэ с высоты своего роста.
Ушел он один, пешком. Времени у него хватало: он даже не знал, куда направится.
Когда в половине второго Мегрэ распахнул дверь «Табака улицы Фонтен», только что вставший с постели хозяин бара неторопливо спускался по винтовой лестнице, начинавшейся во втором зале, позади главного.
Он был пониже комиссара, но так же плотен и широкоплеч. От него пахло свежестью, волосы у него были обрызганы одеколоном, на мочках ушей виднелись следы талька. Он был без пиджака и воротничка.
Слегка подкрахмаленная рубашка, застегнутая на откидную запонку, сияла белизной.
Зайдя за стойку, он небрежным жестом отодвинул официанта, взял бутылку белого, смешал вино с минералкой и, запрокинув голову, прополоскал горло.
В это время дня в баре не бывало никого, кроме случайных посетителей, забегавших выпить наспех чашку кофе.
Мегрэ одиноко сидел у окна, но хозяин, не обратив на него внимания, надел синий фартук и повернулся к блондинке, которая вела кассу и торговала куревом.
С ней он выказал себя не более словоохотливым, чем с официантом; отпер денежный ящик кассы, заглянул в блокнот и потянулся, теперь уже окончательно проснувшись. День его начался, и первым, кого он наконец увидел, обозревая свои владения, оказался Мегрэ, благодушно поглядывавший на него.
Они никогда не встречались. Тем не менее хозяин нахмурил густые черные брови. Заметно было, что он роется в памяти, но припомнить ничего не может, и это портит ему настроение. Однако он еще не предвидел, что присутствие этого благодушного клиента продлится целых двенадцать часов!
Первым делом Мегрэ направился к кассе и осведомился у девушки:
— Найдется телефонный жетон?
Кабина располагалась в правом углу кафе. Она отделялась от зала лишь дверью с матовым стеклом, и Мегрэ, чувствуя, что хозяин насторожился, набрал номер.
Одновременно с этим, зажав в другой руке перочинный нож, он перерезал провод там, где тот уходил под пол, но постарался сам обрыв сделать незаметным.
— Алло!.. Алло!.. — надсаживался он.
Из кабины комиссар вышел с раздосадованным видом.
— У вас что, аппарат неисправен?
Хозяин глянул на кассиршу, та удивилась:
— Да нет, работал всего несколько минут назад. Люсьен как раз заказывал рогалики. Верно, Люсьен?
— Четверти часа не прошло, — подтвердил официант.
Хозяин еще ничего не заподозрил, но все же то и дело исподлобья посматривал на Мегрэ. Зашел в кабину сам, попробовал куда-то дозвониться и добрых минут десять упорствовал в своем намерении, так и не заметив, что провод перерезан.
