И вы пытались получить представление об этом посредством совсем малых доз… что касается остального, так ваш ответ на один из моих последних вопросов неожиданно все прояснил… Ваша жена следила за всем, что вы делаете, копалась во всех закоулках квартиры и даже в вашей обуви… Куда в таких условиях можно было положить дигиталис? И каким лекарством пользовались вы один?
Вуавен молча растерянно посмотрел на него.
— Теперь все выстраивается. Дигиталис прячется за невинной этикеткой: «Питьевая сода»… И безусловно, вы колебались бы еще недели, быть может, и месяцы…
— Я думаю, что никогда бы не смог!.. — простонал агент.
— Не важно. Во всяком случае, вы бы еще долго колебались, если бы не произошел несчастный случай…
Один из ваших клиентов прислал вам в подарок зайца…
Вашей болезненной жене от такой пищи становится плохо, она открывает аптечку, замечает питьевую соду и кладет ложку соды в стакан…
Вуавен закрыл лицо ладонями.
— Вот и все! — отрезал Мегрэ, открывая окно пошире. — Скажите-ка… Тут рядом туалет… Не хотите ли пройти туда, прежде чем я позову вашу невестку?
Агент тенью скользнул в соседнюю комнату. Мегрэ открыл дверь.
— Войдите, пожалуйста, мадемуазель Николь. Ваш зять сию минуту появится…
И внезапно:
— У вас нет желания умереть?
— Нет!
— Тем лучше! Остерегайтесь…
— Чего?
— Ничего… Не позволяйте вовлекать себя…
— Что он вам сказал?
— Он мне ничего не сказал.
— Вы по-прежнему считаете его виновным?
— Вы сами с ним разберетесь…
— Где он?
Мегрэ вынужден был отвернуться, чтобы скрыть улыбку.
— Он… он приходит в себя! — сказал он.
И Мегрэ снова зажег потухшую трубку, а Вуавен робко, словно на ощупь, как человек, ослепленный ярким светом, вошел в кабинет.
— Фердинан! — закричала Николь.
— Нет! Не здесь… Прошу вас… — хмуро проворчал Мегрэ.
Было без пяти двенадцать, когда трое мужчин встретились перед домом 116 на улице Монмартр, недалеко от ее пересечения с улицей Женер.
— Пошли?
— Пропустим рюмочку и пойдем.
Они выпили аперитив у ближайшей стойки, потом, приподняв воротники пальто и засунув руки в карманы, так как было холодно, вошли во двор дома. Они долго искали подъезд С, наконец нашли его и поднялись на третий этаж. На каждой двери этого старого дома-лабиринта красовались эмалированные или медные таблички, извещавшие о том, что здесь находится мастерская искусственных цветов или контора кинокомпании. На третьем этаже в конце длинного темного коридора на табличке было написано: «Французская торговля». Бригадир Люкас толкнул дверь и вошел первым. Прикоснувшись в знак приветствия к полям шляпы, он спросил:
— Можно видеть Оскара Лаже?
В приемной у стола, покрытого зеленым сукном, сидел человек лет пятидесяти и наклеивал марки на конверты. Вначале он отрицательно покачал головой, но затем что-то в поведении посетителей произвело на него впечатление, он взглянул на них внимательнее, видимо, все понял и встал.
— Хозяин никогда не бывает в конторе по утрам, — пояснил он. — Что вам от него нужно?
— У меня имеется постановление на арест, — ответил Люкас, показывая бумагу, торчавшую у него из кармана. — Где можно разыскать его в этот час?
— Вряд ли вам удастся его найти. Он или на Бирже, или где-нибудь в ресторане поблизости. Вернется часам к четырем.
Люкас переглянулся со спутниками.
— Покажи-ка нам его кабинет.
Конторщик послушно пошел вперед, провел их по узкому коридору и открыл дверь: кабинет в самом деле был пуст.
— Ладно! Мы вернемся к четырем.
Если на сей раз Мегрэ ввязался в дело с самого начала, то это была чистая случайность. В три часа дня он сидел в своем кабинете на набережной Орфевр, когда ему сообщили по телефону, что у Итальянской заставы подрались несколько алжирцев, нанеся друг другу ножевые раны. Инциденты, связанные с алжирцами, входили в компетенцию бригадира Люкаса.
— Я не смогу пойти туда, шеф. Мне нужно в четыре часа быть на улице Монмартр, чтобы арестовать Лаже.
— Кого?
— Лаже. Не помните? Из «Французской торговли». Постановление подписано финансовым отделом прокуратуры.
— Отправляйся к Итальянской заставе, а я возьму на себя улицу Монмартр.
Мегрэ работал почти до четырех часов, потом, прихватив с собой двух полицейских инспекторов, вскочил в такси, прошел под аркой во двор и, увидев бесчисленные переплетения грязных лестниц, машинально спросил:
— Другого выхода здесь нет?
— Не думаю.
Впрочем, это не имело значения. Дело будничное — арест сомнительного мелкого дельца.
— На третий этаж, шеф. Направо.
Обычная работенка. Человек лет пятидесяти, Эрнест Дешарно по-прежнему сидел за своим столом, но сейчас он уже не наклеивал марки, а надписывал адреса на конвертах. Тут же сидели и ждали приема человек пять.
— Пришел ли Оскар Лаже? — спросил Мегрэ, не выпуская изо рта трубки.
— Нет еще. Должен быть с минуты на минуту. Вот эти господа тоже явились к нему.
Он бросил взгляд на «этих господ», по-видимому мелких кредиторов, которые томились уже часа два в надежде вырвать у Лаже хоть какие-нибудь гроши. Выбив золу из трубки на грязный пол, Мегрэ набил новую.
— Ну и сквозняк у вас, — проворчал он, поднимая воротник пальто.
