Молодой человек, сидевший напротив, был одет очень скромно, скорее как британец, чем как парижанин: костюм серо-стального цвета, серое пальто с застежкой вовнутрь и для полноты картины — зонтик, который лежал теперь в сетке для багажа.
Если бы в купе кто-нибудь произнес его имя, все пассажиры вздрогнули бы, ибо в половине газет, которые кипой лежали у молодого человека на коленях, все еще говорилось о нем.
А имя было звучное: Жеан д'Ульмон. Знатное бельгийское семейство, оставившее свой след в истории.
Жеан д'Ульмон был светловолосым, с довольно тонкими чертами; его кожа, слишком чувствительная, мгновенно вспыхивала румянцем, а лицо часто искажалось от нервного тика.
Дважды Мегрэ вызывал этого молодого человека с свой кабинет в уголовной полиции и дважды на протяжении многих часов тщетно пытался одолеть его.
— Вы признаете, что вот уже два года приводите в отчаяние всех ваших родных?
— Это касается только моих родных!
— Вы начали изучать право, но вскоре были исключены из университета в Лувэне за недостойное поведение.
— Я жил с женщиной.
— Извините! Вы жили с женщиной, которую содержал один коммерсант из Антверпена.
— Эта подробность не имеет значения!
— Рассорившись со всей вашей семьей, вы приехали в Париж… Вас видели большей частью на бегах и в ночных заведениях… Вы называли себя графом д'Ульмоном, хотя не имеете ни малейшего права на этот титул…
— Некоторым людям это доставляет удовольствие…
Хладнокровие не покидало его, хотя по лицу и разливалась болезненная бледность.
— Вы познакомились с Соней Липшиц, будучи прекрасно осведомлены о ее прошлом…
— Я не привык судить о женщине по ее прошлому…
— К двадцати трем годам Соня Липшиц сменила немало покровителей. Последний оставил ей состояние, которое она растратила меньше чем за два года…
— Что и доказывает мое бескорыстие: я ведь явился слишком поздно.
— Вы, конечно, знали, что ваш дядя, граф Адальбер д'Ульмон, — в вашей семье любят необычные имена — так вот, повторяю: вы, конечно, знали, что он каждый месяц на несколько дней наведывался в Париж и останавливался в «Отель-дю-Лувр»…
— Чтобы вознаградить себя за безупречную жизнь, какую он, по его мнению, обязан вести в Брюсселе…
— Пусть так!.. Ваш дядя, завсегдатай гостиницы, занимал всегда один и тот же номер, триста восемнадцатый… Каждое утро он ездил верхом в Булонском лесу, потом завтракал в модном кабаре, а затем до пяти вечера закрывался у себя в номере…
— Он, должно быть, нуждался в отдыхе! — не без цинизма отвечал молодой человек. — В его-то годы!..
— В пять к нему поднимались парикмахер и маникюрша…
— Верно…
— А потом он ходил в те места, где можно встретить хорошеньких женщин, и проводил там время до двух часов ночи…
— Опять-таки верно…
Ибо граф д'Ульмон, бывший в свое время известным дипломатом, ныне, следовало признаться, превратился в типичного молодящегося старичка и даже носил парик.
— Ваш дядя был богат…
— Я об этом наслышан…
— Он несколько раз помогал вам деньгами…
— И читал заодно мораль. Эти деньги не даром мне доставались…
— За два дня до трагедии в одном баре на Елисейских полях вы представили ему вашу любовницу Соню Липшиц…
— Как вы представили бы свою супругу…
— Извините! Вы, все трое, выпили аперитив, потом, сославшись на деловое свидание, вы оставили их одних…
К тому времени вы с Соней работали, что называется, в паре. Прожив долгое время в «Отель-де-Берри» на Елисейских полях, где вы задолжали изрядную сумму, вы вынуждены были перебраться в более чем скромную гостиницу на бульваре Батиньоль…
— Вы ставите мне это в вину?
— Надо думать, что Соня не понравилась вашему дяде, который расстался с ней сразу же после обеда и отправился в какой-то маленький театрик…
— И в этом, что ли, я виноват?
— Через два дня, в пятницу, граф д'Ульмон был убит в своем номере, где, как обычно, отдыхал в послеполуденные часы… Согласно мнению судебных медиков, ему размозжили череп свинчаткой или железным прутом…
— У меня производили обыск… — произнес молодой человек с насмешкой.
— Знаю! Мало того, у вас есть алиби. На следующий день вы представили мне блокнот для записи ставок — ведь вы играете на бегах… В день убийства вы находились в Лонгшампе и ставили на две лошади в каждом заезде…
В карманах вашего пальто были найдены билеты; кроме того, один или два раза вас видели ваши друзья…
— Так чего же вам еще!
— Не исключено, что вы могли незаметно уйти с ипподрома, сесть в такси и заехать к вашему дяде…
— Кто-нибудь видел меня там?
— Вы хорошо изучили «Отель-дю-Лувр» и прекрасно знаете, что там не обращают внимания на тех, кто приходит в гости к привычным постояльцам… И все же один из посыльных что-то припомнил…
— Вам не кажется, что все это довольно туманно?
— Тридцать две тысячи франков во французских банкнотах были украдены у вашего дяди.
— Будь у меня такие деньги, я давно бы уже удрал за границу!
— И это мне также известно. В вашем номере ничего не нашли. Более того, два дня спустя ваша любовница заложила в ломбарде два последних кольца, и вы теперь живете на те пять тысяч франков, какие Соня выручила за них…
— Вот видите!..
