— Он должен, как и все, отработать свои восемь часов, но не обязательно днем. Грузовой двор работает круглые сутки, машины разгружаются и нагружаются непрерывно. Поэтому мы держим тут три смены, расписание их меняется каждую неделю.
— В какую смену он работал на прошлой неделе?
Ланглуа повернулся к девице, которую он назвал м-ль Бертой:
— Взгляните, пожалуйста.
Она посмотрела в папку:
— В первую смену.
Хозяин разъяснил:
— Следовательно, начал работу в шесть утра и закончил в два часа дня.
— По воскресеньям ваш грузовой двор тоже работает?
— Здесь бывает только два-три дежурных.
— В прошлое воскресенье он не был дежурным?
Берта еще раз заглянула в свои бумаги:
— Нет.
— До которого часа он работает сегодня?
— Он во второй смене. Значит, до десяти вечера.
— Не могли бы вы его подменить?
— Вы не могли бы сказать, что вам от него нужно?
— К сожалению, нет.
— Это важно?
— Даже весьма.
— В чем вы его подозреваете?
— Пока не могу ответить.
— Что бы вы там ни предполагали, должен сказать, что вы на ложном пути. Если бы все служащие были похожи на него, у меня вообще не было бы забот.
Хозяин был явно недоволен. Не сказав Мегрэ, что он собирается делать, и не пригласив его с собой, он вышел из застекленной конторы, обогнул двор и приблизился к Дьедонне Папу.
Тот молчал все время, пока хозяин говорил с ним, и только пристально смотрел в сторону стеклянной клетки. Мегрэ видел, как Ланглуа, повернувшись к складам, позвал кого-то, и оттуда тотчас вышел низенький старичок, тоже в халате и с карандашом за ухом. Они обменялись несколькими словами, старичок взял из рук рыжего блокнот, а тот пошел следом за Ланглуа вокруг двора.
Мегрэ не пошевелился, когда они вошли в контору, и Ланглуа громко сказал:
— Комиссар уголовной полиции желает поговорить с вами. Кажется, вы ему зачем-то нужны.
— Мне нужно задать вам несколько вопросов, господин Пап. Прошу вас следовать за мной.
Дьедонне Пап показал на свой халат:
— Могу я переодеться?
— Я пойду с вами.
Ланглуа не попрощался с комиссаром, который пошел за кладовщиком в конец коридора, служивший гардеробной. Пап ни о чем не спрашивал. Ему было, вероятно, за пятьдесят, он производил впечатление человека спокойного и аккуратного. Он надел пальто, шляпу и направился к выходу, при этом Жюдель шел справа от него, а Мегрэ слева.
Пап был, видимо, удивлен, когда за воротами не оказалось машины: он ждал, что его тотчас же увезут на набережную Орфевр. Когда на углу улицы, против желтого бара, они свернули налево, вместо того чтобы идти к центру города, он хотел что-то сказать, но вовремя удержался.
Жюдель понял, что Мегрэ ведет их в бистро Каласа.
Дверь по-прежнему была заперта, Мегрэ постучал, и Мерс открыл им.
— Входите, Пап.
Мегрэ вновь повернул ключ в дверном замке.
— Вы хорошо знаете этот дом, не так ли?
Человек был сбит с толку. Если он и предвидел, что ему придется разговаривать с полицией, то, во всяком случае, не таким образом.
— Можете снять пальто, здесь тепло. Садитесь на свое место. Ведь у вас, кажется, здесь есть привычное место?
— Не понимаю.
— Вы свой человек в доме, не правда ли?
— Я здесь клиент.
Он старался понять, что делают на кухне эти люди с аппаратами, и, наверное, тревожился за г-жу Калас.
— Очень хороший клиент, не так ли? Вы приходили сюда в прошлое воскресенье?
У него было лицо порядочного человека, с мягким и одновременно робким выражением голубых глаз; такие глаза бывают у иных животных, которые всегда как будто спрашивают, почему люди так жестоки к ним.
— Садитесь же.
Он послушно сел, выполняя приказание.
— Я задал вам вопрос относительно воскресенья.
— Я не приходил.
Прежде чем ответить, он какое-то время размышлял.
— Вы были весь день дома?
— Я ездил к сестре.
— Она живет в Париже?
— В Ножан-сюр-Марн.
— У нее есть телефон?
— Номер триста семнадцать в Ножане. Муж ее — подрядчик-строитель.
— С кем вы там виделись кроме сестры?
— С ее мужем, детьми, а после пяти вечера — с соседями, которые всегда приходят к ним играть в карты.
Мегрэ сделал знак Жюделю, и тот направился к телефонной кабине.
— В котором часу вы уехали из Ножана?
— Я сел на восьмичасовой автобус.
— Вы не заходили сюда перед тем, как вернуться к себе домой?
— Нет.
— Когда вы видели в последний раз хозяйку этого бистро?
— В субботу.
— В какую смену вы работали на прошлой неделе?
— В утреннюю.
— Значит, вы пришли сюда после двух часов дня?
— Да.
— Калас был здесь?
Он снова подумал:
— Не тогда, когда я пришел.
— Но он вернулся?
— Не помню.
— Вы долго были тогда в бистро?
— Порядочно.
— А именно?
— Больше двух часов. Точно не могу сказать.
— Что же вы делали?
— Выпил немного вина и разговаривал.
— С посетителями?
— Больше всего с Алиной.
Он покраснел, когда у него вырвалось это имя, и поспешил объяснить:
— Я смотрю на нее как на друга. Мы очень давно знакомы.
— Сколько лет?
— Больше десяти.
— Уже больше десяти лет вы приходите сюда каждый день?
— Почти каждый.
— Главным образом в отсутствие мужа?
На этот раз он не ответил и удрученно опустил голову.
— Вы ее любовник?
— Кто вам сказал?
— Не важно. Это правда?
Вместо ответа он тревожно спросил:
— Что вы с ней сделали?
Мегрэ ответил откровенно:
