Комиссар покачал головой. Сегодня он не хотел пить пиво. В баре пахло виноградной водкой, и, несмотря на ранний час, он заказал рюмку водки, потом вторую, а позже, размышляя о чем-то, третью.
Странно, что эта трагедия получила свое начало в Сен-Фиакр, крошечной деревушке в департаменте Алье, где родились Фердинанд Фюмаль и он сам.
Мегрэ появился на свет в замке, вернее, в его службах, а его отец был управляющим этого замка.
Фюмаль родился в мясной лавке, а его мать не носила трусиков, чтобы не заставлять ждать мужчин.
Что касается Виктора, то он родился в лесной хижине, а его отец ел ворон и разложившихся зверей.
Может быть, поэтому комиссару казалось, что он их понимает?
Действительно ли он хотел, чтобы охота на человека завершилась успешно и чтобы бывший браконьер взошел на эшафот?
Мысли его были расплывчатыми. Вернее, это были какие-то картины, которые проплывали у него перед глазами, в то время как он смотрел на мутное зеркало позади бутылок в баре.
Фюмаль был агрессивен по отношению к комиссару, потому что, когда они учились в школе, Мегрэ был для него сыном управляющего, образованного человека, который в глазах крестьян представлял графа.
Ну а Виктор, должно быть, считал врагами всех, кто не прятался в лесах, как он, кто жил в настоящих домах и не противостоял в открытую жандармам и егерям.
Фюмаль совершил ошибку, когда привез его в Париж и запер в этом большом каменном кубе на бульваре Курсель.
Не почувствовал ли Виктор там себя пленником? В своей каморке, где он жил один, как зверь в норе, не грезил ли он об утренней росе и о попавшей в силки добыче?
Здесь у него больше не было ружья, но он захватил с собой свой «люгер» и наверняка иногда с ностальгией поглаживал его.
— Еще одну, патрон?
Но комиссар отрицательно покачал головой:
— Нет!
Ему больше не хотелось пить, он должен был закончить начатое дело, даже если он и не особенно в это верил, вернуться на набережную Орфевр и продолжать руководить расследованием. Не считая того, что нужно было еще найти ту англичанку!
Заголовок в газетах, который лучше всего обрисовал ситуацию, был таковым:
«Двойной провал уголовной полиции».
Что подразумевало: «Двойной провал Мегрэ».
Одна туристка без видимой причины исчезла из гостиницы в квартале Сен-Лазар, вошла в один бар, вышла оттуда, прошла мимо полицейского и с тех пор как будто испарилась.
Мужчина с необычной внешностью, убийца не только мясного короля, но и егеря, вышел из особняка на бульваре Курсель среди бела дня, в одиннадцать часов утра, в то время как в доме находилась полиция и следователь.
Может быть, он вооружен. И при нем могут находиться пятнадцать миллионов.
У него не было ни друзей в Париже, ни знакомых ни мужского, ни женского пола. Однако, как и миссис Бритт, он просто в воздухе растворился.
Сотни, тысячи полицейских потратили несчетное число часов, разыскивая их обоих.
Потом, когда всеобщее возбуждение улеглось, люди, отвечающие за безопасность населения, продолжали хранить в своей записной книжке, среди прочих других, две фамилии, приметы двух человек.
В течение двух лет ни о мужчине, ни о женщине не было никаких известий.
Первой нашли миссис Бритт, постоялицу Килберн-Лейн, в добром здравии, замужем, содержавшую семейный пансион в шахтерском поселке в Австралии.
Это не было заслугой ни французской, ни британской полиции, а, по великой случайности, одного человека, который поехал в Париж в той же группе туристов, что и она, и с которым она уехала на другой конец света.
Миссис Бритт не дала никаких объяснений. Никто не был вправе требовать их от нее. Она не совершила никакого правонарушения, никакого преступления. Как и где она встретила наконец мужчину своей жизни? Почему покинула гостиницу, а потом и Францию, ничего никому не сказав? Это были ее дела, и она выставила за дверь журналистов, которые приехали к ней.
Что касается Виктора, то тут все было иначе. Его исчезновение было более длительным, почти пять лет, хотя его фамилия продолжала находиться в записных книжках полицейских и жандармов.
В одно ноябрьское утро, среди пассажирско-грузового судна, прибывшего из Панамы, полицейские шербурского порта заметили пассажира третьего класса, который плохо себя чувствовал и у которого был весьма грубо подделанный паспорт.
— Вы не хотите пройти со мной? — вежливо сказал один из инспекторов, бросив быстрый взгляд на своего коллегу.
— Зачем?
— Простая формальность.
Вместо того чтобы пройти со всеми остальными пассажирами, мужчина вошел в кабинет, где ему показали на стул, на который он сел.
— Твоя фамилия?
— Вы же видите: Анри Соэр.
— Ты родился в Страсбурге?
— Это написано в моем паспорте.
— Где ты ходил в школу?
— Но… в Страсбурге.
— В школу на набережной Сен-Николя?
Потом ему начали называть улицы, площади, гостиницы, рестораны.
— Это было так давно… — говорил мужчина, лицо которого покрывалось каплями пота.
Должно быть, он в тропиках подхватил лихорадку, так как внезапно по его телу пробежала конвульсивная дрожь.
— Твое имя?
— Я вам уже сказал.
— Настоящее.
