Полиция просто с ног сбилась. Несмотря на меры предосторожности, несмотря на заранее произведенные аресты и на договоренность с некоторыми лицами сомнительной репутации, можно было в любой момент опасаться какой-нибудь выходки со стороны анархистов: того и гляди, по маршруту следования высокого гостя могла взорваться бомба.
Мегрэ и полицейский агент Лекер коротали ночь в комиссариате полиции квартала Сен-Жорж, на тихой и спокойной улице Ля Рошфуко.
Ровно в час двадцать пять минут оба одновременно подняли головы, заслышав торопливые шаги на тротуаре. Дверь распахнулась. Запыхавшийся молодой человек, щурясь, осмотрелся, ослепленный светом газового рожка.
– Господин комиссар? – спросил он, с трудом переведя дыхание.
– Я его секретарь, – ответил Мегрэ, не поднимаясь с места.
Он и не подозревал, что в этот момент началось его первое самостоятельное дело.
Молодой человек оказался хилым блондином с голубыми глазами и нездоровым румянцем на щеках. Поверх черного костюма на нем был прорезиненный плащ, в одной руке он держал котелок, другую то и дело прикладывал к распухшему носу.
– На вас напали бандиты?
– Нет. Я пытался помочь женщине, которая звала на помощь.
– На улице?
– В особняке на улице Шапталь. Вы должны немедленно отправиться туда!.. Они выставили меня за дверь.
– Кто?
– Какой-то верзила… Не то дворецкий, не то консьерж.
– А не лучше ли рассказать все сначала? Что вы делали на улице Шапталь?
– Я возвращался с работы. Меня зовут Жюстец Минар. Я второй флейтист в оркестре Лямурэ, а по вечерам играю в ресторанчике «Клиши». Живу на улице Ангиен, как раз напротив «Пти Паризьен». Я шел, как обычно, сначала по улице Баллю, а потом по Шапталь.
Мегрэ добросовестно и подробно записывал все показания тщедушного блондина.
– Когда я был уже на середине улицы, почти всегда безлюдной в этот час, я заметил автомобиль. Это был «дион-бутон», мотор его работал, хотя он стоял на месте. В нем сидел мужчина в сером кожаном пальто, большие темные очки скрывали часть его лица. Когда я поравнялся с ним, на третьем этаже особняка распахнулось окно.
– Вы запомнили номер дома?
– Да. Семнадцать-бис. Это, как я уже сказал, особняк с большим подъездом. Нигде не было света. Только второе окно, если считать слева, было освещено – то самое, которое открылось. Я поднял голову и увидел силуэт женщины, которая выглянула в окно и закричала: «На помощь!..»
– Вы что-нибудь предприняли?
– Погодите… Кто-то, по-видимому, оттащил ее назад. И в тот же миг раздался выстрел. Я обернулся к автомобилю, мимо которого только что прошел, но он резко взял с места и умчался.
– Вы уверены, что это был выстрел, а не треск мотора?
– Уверен… Тогда я подошел к двери и позвонил.
– Вы были один?
– Да.
– У вас было оружие?
– Нет.
– Что же вы собирались делать?
– Но… Вопрос сбил флейтиста с толка: он растерялся и не знал, что ответить. Если бы не усики и редкая бородка, ему можно было бы дать не более шестнадцати лет.
– Соседи ничего не слышали?
– Мне кажется, нет.
– Вам открыли?
– Не сразу. Я звонил по меньшей мере три раза. Потом стал стучать ногами в дверь. В конце концов я услышал шаги, потом кто-то снял цепочку, отодвинул засов.
В подъезде света не было, но как раз перед самым домом горел газовый фонарь.
Час сорок семь минут… Флейтист то и дело бросал испуганный взгляд на часы.
– Верзила в черном костюме – должно быть, дворецкий – спросил меня, что мне угодно.
– Вы говорите, он был одет?
– Ну да!
– В брюках и при галстуке?
– Да.
– А между тем в доме было темно?
– Кроме освещенного окна на третьем этаже.
– Что вы ему сказали?
– Точно не помню. Я хотел войти в дом.
– Зачем?
– Посмотреть, что там происходит. Он заслонил собой дверь. Тогда я сказал ему о женщине, которая звала на помощь.
– Он казался смущенным?
– Он смотрел на меня угрожающе и, не говоря ни слова, старался оттолкнуть от дверей.
– А потом?
– Он пробурчал несколько слов. Точно я не разобрал. В общем, нечто вроде того, что мне все приснилось, что я просто пьян. Потом в темноте вдруг раздался голос – мне показалось, что крикнули на площадке второго этажа.
– Что именно?
– «Живее, Луи!»
– А дальше?
– Тогда он меня толкнул. А так как я сопротивлялся, ударил меня прямо в лицо, и я очутился на тротуаре перед закрытой дверью.
– На третьем этаже по-прежнему горел свет?
– Нет.
– Автомобиль вернулся?
– Нет… Может быть, нам следовало бы пойти туда сейчас?
– Нам? Вы намерены сопровождать меня? Поразительный контраст между почти женственной хрупкостью флейтиста и его отчаянной решимостью одновременно и смешил, и трогал.
– Разве не мне съездили по физиономии? Так вот, я подаю жалобу.
– Ваше право.
– Мне думается, нам следовало бы тотчас же отправиться туда. Вы не находите?
– Номер дома вы уже назвали?
– Семнадцать-бис.
Мегрэ нахмурился – этот адрес о чем-то смутно ему напоминал. Он снял с полки толстый справочник, перелистал его, задержался на одной из фамилий и нахмурился еще больше.
