Читая пометки Моэрса, комиссар задумался и выпил еще кружку пива.
Альфред Мосс, по национальности бельгиец (?). Примерно 42 года. Лет десять был артистом мюзик-холла. Входил в трио акробатов на перекладинах: Мосс, Джеф и Джо.
Мегрэ вспомнил их. Особенно одного из них — клоуна; на нем был широченный черный костюм и туфли с бесконечно длинными носами, подбородок у него был синий, рот — огромный, а парик на голове — зеленый.
Казалось, весь он состоит из отдельных частей, после каждого прыжка он изображал такое тяжелое падение, что казалось невероятным, что он не разбился.
Работал в большинстве стран Европы и даже в Соединенных Штатах, где ездил с цирком Барнума в течение четырех лет. Из-за несчастного случая оставил цирк.
Дальше перечислялись фамилии, под которыми он был известен полиции: Мосслер, Ван Вландерен, Патерсон, Смит, Томас… Его арестовывали в Лондоне, потом в Манчестере, в Брюсселе, Амстердаме и три или четыре раза в Париже.
Однако он ни разу не был осужден, за отсутствием улик его всякий раз отпускали. Одна у него была фамилия или другая, но документы всегда были в полном порядке; он безукоризненно говорил на четырех или пяти языках, настолько, что мог по собственной прихоти выбирать всякий раз новую национальность.
Впервые его задержали в Лондоне, где он выдавал себя за гражданина Швейцарии и работал переводчиком в роскошном отеле. Из апартаментов исчез сундучок с драгоценностями. Люди видели, как он выходил оттуда, но хозяйка драгоценностей, старая американка, заявила, что сама вызывала его к себе, чтобы он перевел ей письмо из Германии.
В Амстердаме четырьмя годами позже его заподозрили в краже. Как и в первый раз, ничего доказать не удалось, и он на некоторое время исчез из поля зрения.
Затем им заинтересовалась парижская полиция, и опять впустую, это было в пору, когда пышным цветом расцвела контрабанда золота; Мосс, ставший Джозефом Томасом, курсировал между Францией и Бельгией.
Он знал взлеты и падения, мог жить в шикарном отеле, чуть ли не во дворце, а мог и в убогих меблирашках.
Вот уже три года, как его нигде не видели. Неизвестно было, в какой стране и под каким именем он действовал, если продолжал еще действовать.
Зайдя в телефонную кабину, Мегрэ позвонил Люка:
— Поднимись к Моэрсу и запроси у него все сведения о некоем Моссе. Да, скажи ему, что это один из наших персонажей. Пусть даст тебе описание примет и прочее. Подними всех на ноги, но предупреди, чтобы его не арестовывали. Надо попытаться не спугнуть его, если найдем. Понятно?
— Понятно, патрон. Тут мне еще об одном ребенке сообщили.
— Где он?
— Улица Данфер-Рошро. Я уже послал человека. Жду его. У меня больше никого нет на подхвате. И еще был вызов с Северного вокзала. Торранс отправился туда.
Мегрэ захотелось немного прогуляться под дождем, и он пошел на Антверпенскую площадь, посмотрел на мокрую скамейку, где так недавно сидела мадам Мегрэ.
Напротив, на углу проспекта Трюдена и Антверпенской площади красовалась надпись: «Зубной врач».
Он непременно вернется сюда. Сколько еще ему хотелось сделать, но из-за вечной суматохи он все всегда откладывал на потом.
Мегрэ вскочил в подошедший автобус. У двери в свою квартиру он удивился: в кухне — тишина, а главное, не пахнет едой. Войдя, он прошел сквозь столовую, где стол даже не был накрыт, и наконец увидел мадам Мегрэ в одной комбинации, стягивающую чулки.
Все это вместе было так не похоже на нее, что он растерялся, и, так и не сказав ни слова, расхохотался, глядя на ее вытаращенные глаза.
— Ты сердишься, Мегрэ?
По ее голосу он понял, что у нее хорошее настроение, почти агрессивное; он и не знал, что у нее такое бывает, а на кровати лежало ее лучшее платье и шляпка для торжественных случаев.
— Придется тебе сегодня довольствоваться холодным обедом. Представь себе, я была так занята, что ничего не успела приготовить. Но ведь ты в последнее время так редко заходишь домой поесть!
Сидя в кресле, она массировала ступни, время от времени удовлетворенно вздыхая.
— Знаешь, мне кажется, я никогда в жизни столько не ходила!
Он так и сидел в пальто и мокрой шляпе, смотрел на нее и ждал, а она нарочно томила его ожиданием.
— Начала я с больших магазинов, хотя была почти уверена, что это бесполезно. Но мало ли что на свете бывает, и я не хотела потом ругать себя за то, что чего-то не сделала. Потом я прошла всю улицу Лафайет, поднялась по улице Нотр-Дам-де-Лоретт, прогулялась по улице Бланш и улице Клиши и спустилась к Опере, и все это, заметь, пешком, хотя полил дождь. Надо тебе сказать, что еще вчера, ничего тебе не говоря, я прочесала район Терн и Елисейские поля. И тоже для очистки совести, потому что я особенно не надеялась, там слишком уж дорого.
Тут он наконец произнес фразу, которой она никак не могла от него дождаться.
— Что ты искала?
