— Может быть, и так. Я не хочу ничего придумывать, потому что не знаю, какую песню мне пропоют адвокаты, когда дело будет слушаться в суде присяжных. Я только говорю, что он приходил часто.
— Утром? После обеда?
— Отвечаю: после обеда. Знаете почему? Потому что помню: видел его, когда уже горел свет, значит, после обеда. И приходил он всегда с маленьким чемоданом.
— Коричневым?
— Может быть. Да разве все чемоданы не коричневые? Он садился в углу, ждал, пока работа будет сделана, и уходил со своим чемоданом.
— И долго он ждал?
— Не знаю. Наверняка больше часа. А то и целый день сидел.
— Он приходил в определенные дни?
— Этого я тоже не знаю.
— Теперь подумайте, прежде чем ответить. Видели ли вы этого человека в мастерской, когда там была мадам Стёвельс?
— Фернанда? Обождите. Что-то не могу вспомнить. Однажды, во всяком случае, они оба уходили вместе и Франс закрывал мастерскую.
— Это было недавно?
— Надо подумать. А выпить когда можно?
Пришлось Мегрэ проследовать за ним в «Большой Тюренн», где сапожник с торжествующим видом заявил:
— Два коньяка. Комиссар угощает!
Он выпил три рюмки, одну за другой, и хотел снова начать свой рассказ о клоуне, но Мегрэ удалось наконец от него избавиться. Когда он проходил мимо переплетной мастерской, Фернанда сквозь оконное стекло укоризненно посмотрела на него.
Но он должен был довести дело до конца. Войдя к консьержке, он застал ее за чисткой картофеля.
— Надо же! Вы опять здесь, у нас? — сердито сказала она, обиженная долгим невниманием к себе.
— Вы знаете этого человека?
Консьержка достала очки из ящика стола.
— Я не знаю его имени, если это вас интересует, но я его видела. Разве сапожник ничего о нем не сказал?
Она ревниво относилась к тому, что других спрашивают раньше, чем ее.
— Вы часто его видели?
— Видела, а больше ничего я не знаю.
— Это клиент переплетчика?
— Надо думать, раз он к нему приходил.
— А по другим поводам он к нему не приходил?
— Наверное, он у них иногда ужинал, но я так мало интересуюсь своими жильцами!
Писчебумажный магазин, торговля картонажными товарами, зонтики — обычный порядок, тот же вопрос, все то же самое, все внимательно рассматривали фотографию. Кое-кто не знал, что ответить. Кто-то видел этого человека, но не помнил его либо не помнил, при каких обстоятельствах он его видел.
Уже собравшись покинуть квартал, Мегрэ решил заглянуть еще раз в «Табак Вогезов».
— Вы, хозяин, такого персонажа не видели?
Торговец винами не колебался ни минуты.
— Человек с чемоданом! — тут же сказал он.
— Объясните.
— Не знаю, чем он торгует, но, должно быть, это разносчик. Он приходил довольно часто, вскоре после завтрака. Пил всегда минеральную воду; у него, как он мне объяснил, язва желудка.
— Подолгу он у вас сидел?
— Иногда четверть часа, иногда больше. Послушайте, он всегда сидел здесь, на этом месте возле окна.
Откуда прекрасно виден угол улицы Тюренн!
— Должно быть, ждал времени, назначенного клиентом. А однажды, это было не очень давно, он больше часа сидел, и в конце концов попросил жетончик для телефона.
— Не знаете, кому он звонил?
— Нет. Вернувшись, он сразу ушел.
— В какую сторону?
— Я не обратил внимания.
Вошел репортер, и хозяин вполголоса спросил Мегрэ:
— Об этом можно рассказывать?
Мегрэ пожал плечами. Бесполезно было делать из этого тайну, раз сапожник был уже в курсе.
— Как хотите.
Когда он вошел в кабинет Люка, тот разрывался между двумя телефонами, и Мегрэ пришлось некоторое время подождать, пока он освободится.
— Я все ищу графиню, — вздохнул бригадир и отер пот с лица. — Компания спальных вагонов, которая прекрасно ее знает, уже месяц как не видела ее на своих линиях. Я разговаривал по телефону почти со всеми роскошными отелями Канна, Ниццы, Антиба и Вильфранша. И всюду ничего. Я связывался и с казино, где она тоже не появлялась. Сейчас Лапуэнт, который говорит по-английски, звонит в Скотленд-Ярд, и уж не знаю, кто из наших занимается Италией.
Прежде чем отправиться к следователю Доссену, Мегрэ пошел наверх — поздороваться с Моэрсом и вернуть ему ненужные фотографии.
— Все безрезультатно? — несчастным голосом спросил Моэрс.
— Один из трех, это совсем не так плохо, осталось только подцепить двоих оставшихся, но вполне возможно, что их нет в картотеке.
К полудню следов графини Панетти найти все еще не удалось, и два встревоженных итальянских журналиста томились под дверью у Мегрэ.
Мадам Мегрэ слегка удивилась, когда в субботу около трех часов муж позвонил ей и поинтересовался, готов ли обед.
— Нет еще. А что? Как ты говоришь? Конечно, очень хочу. Если ты уверен, что освободишься. Уверен, совершенно уверен? Договорились. Оденусь, оденусь. Да, буду. Хорошо, под часами. Нет, солянку с сосисками я не хочу, а вот сотэ по-лотарингски съем с удовольствием. Что? Слушай, Мегрэ, а ты не шутишь? Нет, правда, ты серьезно? Куда я хочу? Знаешь, это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и я боюсь, что ты позвонишь через час и скажешь, что не придешь ни ужинать, ни ночевать. Ну, ладно. Я все-таки буду собираться.
