— Я к этому подхожу, господин следователь. Я вам сразу рассказал про чемодан, потому что он не давал мне покоя с самого начала. А с тех пор как я узнал о Моссе и начал подозревать, чем он занимается, меня стал еще больше интересовать другой вопрос, — почему двенадцатого марта, во вторник, ни с того ни с сего банда, чувствовавшая себя спокойно, вдруг пришла в такое волнение, что мгновенно разлетелась? Я имею в виду инцидент в Антверпенском сквере, свидетелем которого случайно оказалась мадам Мегрэ. Еще накануне Мосс спокойно жил в снятой им комнате на бульваре Пастера. Левин и ребенок обитали в «Приятном отдыхе», куда каждое утро приходила Глория, чтобы увести ребенка гулять. И вдруг во вторник около десяти утра Мосс приходит в «Приятный отдых», где раньше из осторожности, несомненно, никогда не появлялся. Тут же Левин собирает вещи, спешит на Антверпенскую площадь, зовет Глорию. Та бросает ребенка и следует за ним. После обеда все они бесследно исчезают. Что же произошло утром двенадцатого марта? Позвонить Моссу никто не мог, потому что телефона там, где он жил, не было. Ни я, ни мои инспектора не предприняли тогда ни одного шага, который мог бы спугнуть банду, да мы и не подозревали о ее существовании. Франс Стёвельс сидел в Сайте. Но что-то все же произошло. И только вчера вечером, вернувшись домой, я по случайности получил ответ на этот вопрос. У следователя Доссена так отлегло от сердца, когда он узнал, что не держал в тюрьме невинного человека, что он теперь слушал Мегрэ с блаженной улыбкой, словно тот рассказывал ему сказку.
— Моя жена прождала меня вчера весь вечер и решила заняться своим любимым делом. Она собирает статьи из газет, где речь идет обо мне, и делает это еще более обстоятельно с тех пор, как бывший шеф уголовной полиции выпустил свои мемуары. «Вдруг и ты напишешь свои когда-нибудь на пенсии», — всегда говорит она, если я уж очень издеваюсь над этим ее пристрастием. Так вот, вчера вечером, вернувшись домой, я увидел на столе банку с клеем и ножницы. Приходя, что называется, в себя, я поглядывал на то, чем занималась жена, и через ее плечо увидел в одной из заметок — она как раз собиралась вклеить ее в альбом — фотографию, о существовании которой не помнил. Она была сделана три года назад каким-то нормандским журналистом: мы с женой провели несколько дней в Дьеппе, и он застиг нас на пороге пансиона, где мы жили. Удивило меня то, что эта фотография напечатана в иллюстрированном журнале.
«Ты не читал этой статьи? — спросила жена. — Тут о твоих первых шагах и методах работы».
Там были и другие фотографии, на одной из них я даже с длинными усами — я тогда работал секретарем в комиссариате.
«Когда это было напечатано?» — спросил я.
«Да на прошлой неделе. Мне некогда было показать тебе. Ты же и дома-то не бывал все это время». Короче говоря, господин Доссен, статья появилась в парижском еженедельнике, продававшемся в киосках утром двенадцатого марта, во вторник. Я немедленно отправил одного из своих ребят к людям, у которых жил в это время Мосс, и они подтвердили, что младшая из сестер приносила ему журнал вместе с молоком примерно в половине девятого утра и что за завтраком Мосс листал этот журнал. Тут-то все и становится совершенно понятным.
Ясно, зачем Глория подолгу сидела на скамейке в Антверпенском сквере. После двух убийств и ареста Стёвельса банда, разбежавшись по разным углам, затаилась. Без сомнения, Левин сменил не один отель, прежде чем поселился на улице Лепик. Из осторожности он никогда не появлялся на людях с Глорией, они даже не ночевали в одном месте. Мосс, должно быть, каждое утро отправлялся за новостями на Антверпенскую площадь, ему достаточно было присесть на другом конце скамейки. И тут, как вы уже знаете, моя жена три или четыре раза подряд усаживается на эту самую скамейку, ожидая своей очереди к зубному врачу. Женщины знакомятся, болтают. Мосс, возможно, и видел мадам Мегрэ, но не обратил на нее внимания. Судите сами, как он реагирует, когда из журнала выясняется, что голубушка, сидевшая с ними на лавочке, не кто иная, как жена комиссара, который ведет дело Стёвельса. Предположить, что это случайность, он не мог, верно? И, естественно, подумал, что мы напали на след и я поручил жене эту деликатную часть работы. Он бросился на улицу Лепик, к Левину, который кинулся предупредить Глорию.
— Но из-за чего они ссорились?
— Возможно, из-за ребенка. Может, Левин не хотел, чтобы Глория забирала его, рискуя тем, что ее арестуют. А она настояла на своем и вернулась за малышом, но сделала это с максимальными предосторожностями. Зная все, я склоняюсь к мысли, что, когда мы их найдем, они не будут вместе. Они думают, что мы знаем Глорию и ребенка, но не имеем понятия о Левине. Он, должно быть, уехал в одну сторону, а Мосс — в другую.
— Вы надеетесь до них добраться?
— Может быть, завтра, а может быть, и через год. Вы же знаете, как это бывает.
— Вы все еще не сказали, где был обнаружен чемодан.
