На Париж внезапно опустился густой, желтоватый туман, что бывает не часто, и во всех домах горел свет; окна по обеим сторонам бульвара походили на далекие маяки, окружающие предметы настолько растворились в тумане, что казалось, вот-вот, словно на берегу моря, заревет гудок.
Почему-то — быть может, из-за воспоминаний детства — Мегрэ все это нравилось, так же как ему нравилось наблюдать, как Люка заходит в квартиру, снимает пальто, садится и греет у огня замерзшие руки.
Люка был почти точной копией Мегрэ, правда на голову ниже, поуже в плечах, да и придавать лицу суровое выражение стоило ему труда. Нисколько не рисуясь, быть может даже бессознательно подражая шефу и восхищаясь им, он повторял малейшие его жесты, позы, словечки, и здесь, дома, это поражало больше, чем в служебном кабинете. Даже сливянку он нюхал, прежде чем поднести стопку к губам, как это делал комиссар.
Хозяйка меблированных комнат на улице Пернель погибла два года назад во время катастрофы в метро, и это могло бы осложнить расследование. Персонал в такого рода заведениях меняется довольно часто, и оставалось мало шансов найти кого-либо, кто знал Лорен Буатель, жившую там пять лет назад.
Но и здесь удача не изменила. Люка нашел нынешнего владельца меблированных комнат, который раньше служил здесь ночным сторожем, и судьбе заблагорассудилось, чтобы у него были какие-то неприятности с полицией нравов.
— Заставить его заговорить не составило труда, — сказал Люка, раскуривая непомерно большую для него трубку. — Я все удивлялся, откуда у него нашлись деньги на покупку заведения, но в конце концов он признался, что является подставным лицом одного весьма видного деятеля, который помещает свой капитал в предприятия такого рода, но предпочитает сохранять инкогнито.
— Какого типа это заведение?
— С виду вполне приличное. Довольно чисто. Внизу размещается контора. Комнаты сдаются на месяц, иногда на неделю. А на втором этаже можно снять даже на несколько часов.
— Он помнит эту женщину?
— Прекрасно: она жила там больше трех лет. В конце концов я понял, что она ему не нравилась: слишком уж была высокомерна.
— Лорийе ее навещал?
— Прежде чем пойти на улицу Пернель, я зашел в комиссариат Пале-Рояля за фотографией, которая фигурировала в деле, и показал ее владельцу комнат. Он тут же его узнал.
— Лорийе приходил часто?
— В среднем два-три раза в месяц, всегда с поклажей. Приезжал около половины второго ночи и оставался до шести утра. Сначала я не понял, что это могло означать. Просмотрел железнодорожный справочник и оказалось, что визиты Лорийе совпадали с его поездками в Швейцарию. Он возвращался поездом, который прибывает в Париж ночью, а жене, наверное, говорил, что приехал шестичасовым.
— Больше ничего интересного?
— В общем, да, если не считать того, что Лорен скупилась на чаевые и, несмотря на запрещение, готовила ужин у себя в комнате на спиртовке.
— Бывали у нее другие мужчины?
— Нет. Кроме Лорийе, никого. Когда Лорен выходила замуж, она попросила хозяйку быть свидетельницей у нее на свадьбе.
Мегрэ пришлось заставить жену остаться с ним в комнате, где она сидела тихо как мышка и, казалось, старалась не привлекать к себе внимания.
А в это время Торранс объезжал в тумане таксомоторные парки. Оба коллеги терпеливо ждали его, удобно расположившись в креслах, в одинаковых позах, каждый со стопкой спиртного в руке; Мегрэ чувствовал, что его уже слегка развозит.
С такси все вышло так же удачно, как и со всем остальным. Иногда на такси, которое ищешь, нападаешь сразу же, но бывают случаи, когда много дней теряешь безрезультатно, особенно когда речь идет о машине, принадлежащей какой-нибудь частной компании. Иные шоферы не имеют постоянного расписания, ловят случайных пассажиров и далеко не всегда читают в газете обращения полиции.
Около пяти часов Торранс позвонил из Сент-Уэна:
— Нашел одно такси.
— Почему одно? Разве их было несколько?
— У меня есть основания так думать. Молодая женщина села в это такси сегодня утром на углу бульвара Ришар-Ленуар и бульвара Вольтер и велела отвезти ее на улицу Мобеж, возле Северного вокзала. Там она отпустила машину.
— Она вошла в здание вокзала?
— Нет. Остановилась возле магазина дорожных товаров, который открыт по воскресеньям и праздникам. Больше шофер ее не видел.
— Где он сейчас?
— Здесь. Только что со смены.
— Можешь прислать его ко мне? Пусть садится в свою машину или возьмет другую, но чтобы был здесь как можно скорее. А тебе остается найти шофера, который вез ее обратно.
— Ясно, шеф. Только выпью чашечку кофе, а то чертовски холодно.
Мегрэ бросил взгляд на противоположную сторону бульвара и увидел, как в окне мадемуазель Донкер мелькнула тень.
— Люка, найди-ка мне в справочнике телефон магазина дорожных товаров напротив Северного вокзала.
На это потребовалось всего несколько минут, и Мегрэ снял трубку:
— Алло! Говорят из уголовной полиции. Сегодня утром, около десяти, к вам вошла дама, которая, должно быть, что-то купила, скорее всего чемодан. Блондинка, серый костюм, в руках сумка для провизии. Вы ее помните?
