Спустя несколько минут Мегрэ уже звонил мадам Гуэн из телефонного автомата, установленного в одном из кафе на улице Дам. Жена профессора узнала голос комиссара и не удивилась его звонку.
— Я вас слушаю, господин комиссар.
— Вчера вы мне сказали, что ваша сестра работает в библиотеке? В какой именно?
— В муниципальной библиотеке на площади Сен-Сульпис.
— Благодарю.
— Вы ничего нового не узнали?
— Только то, что Луиза Филон была беременна.
— Ах так!
Мегрэ сразу же пожалел, что сказал это по телефону, ему хотелось увидеть ее реакцию.
— Вас это удивляет?
— Пожалуй… да. Может быть, это покажется вам смешным, но от женщины подобного типа этого не ждешь.
— Как считаете, ваш муж знал о беременности?
— Он бы наверняка сообщил мне.
— У него никогда не было детей?
— Никогда.
— Он не хотел их иметь?
— Думаю, что ему было совершенно безразлично, есть у него дети или нет. Так уж получилось, что я не смогла иметь детей. Скорее, это моя вина.
Небольшая черная полицейская машина подвезла Мегрэ на площадь Сен-Сульпис. Без всяких оснований он не выносил этого места. Всегда, как только он оказывался здесь, у него создавалось ощущение, что это кусочек провинции. Даже магазины выглядели по-иному, а прохожие шли более медленно и казались грустнее, чем в остальных районах Парижа. Скучным было и здание библиотеки, слабо освещенное, заполненное тишиной, словно пустая церковь. В читальном зале находились лишь несколько человек, очевидно, завсегдатаев, перелистывавших какие-то запыленные научные книги. Антуанетта Оливьер, сестра мадам Гуэн, спокойно смотрела на подходившего к ней комиссара. Она выглядела старше своих пятидесяти лет, и на лице у нее застыло презрительное выражение, свойственное некоторым женщинам, полагающим, что их ничем уже не удивишь.
— Комиссар Мегрэ из уголовной полиции, — представился он.
— Я узнала вас по фотографиям в газетах.
Она говорила очень тихо, и у Мегрэ снова возникло ощущение, что он находится в церкви. Хотя нет, не в церкви, а в школе, поскольку Антуанетта указала ему жестом на стул, стоявший у покрытого зеленым сукном стола. Антуанетта была полнее своей сестры, менее живой, цвет ее кожи напоминал восковую бледность монахинь.
— Вы пришли, полагаю, чтобы получить какие-то сведения?
— Да. Мадам Гуэн сказала, что вчера вечером вы были у нее в гостях.
— Верно. Я пришла в половине девятого, а ушла в половине двенадцатого, сразу же после прихода хорошо вам известного типа.
То, что она даже не произнесла имени профессора, казалось для нее знаком высшего отвращения, а слово «тип», которое она произнесла чуть ли не по слогам, казалось, очень ей нравилось.
— Вам часто случается проводить вечера у сестры?
— Редко, — ответила она с сожалением.
— Уточните, пожалуйста, раз в полгода, раз в год или один раз в два года?
— Пожалуй, раз в год.
— Вы договаривались о встречах заранее?
— Мне не нужно договариваться с собственной сестрой.
— Стало быть, вы направились к ней, не зная, дома ли она? У вас дома есть телефон?
— Да.
— И вы не позвонили сестре?
— Она мне позвонила.
— И попросила вас прийти?
— Не совсем. Сначала мы поговорили о разных вещах.
— Каких?
— В основном, о семейных. Она редко пишет родственникам, переписку с братьями и сестрами поддерживаю, в основном, я.
— Она сказала, что хотела бы с вами увидеться?
— Что-то в этом роде. Спросила, свободен ли у меня этот вечер.
— Во сколько это было?
— Примерно в половине седьмого. Я только что пришла домой и готовила ужин.
— Звонок вас не удивил?
— Нет. Я лишь уточнила, будет ли он дома. А что он вам сказал?
— Вы имеете в виду профессора Гуэна?
— Да.
— Я с ним еще не беседовал.
— Очевидно, потому, что вы считаете его невиновным? Знаменитый хирург, член Медицинской академии и… — она продолжала говорить так же тихо, только тон ее голоса стал более резким.
— Что произошло, когда вы пришли на авеню Карно? — прервал женщину Мегрэ.
— Я поднялась наверх, поцеловала сестру в щеку и разделась.
— В какой комнате вы беседовали?
— В маленькой, рядом с комнатой Жермен. Она называла ее будуаром. Салон в квартире слишком велик и неуютен, и почти всегда пустует.
— А чем вы занимались потом?
— То, что обычно делают сестры, особенно в нашем возрасте, если они не виделись несколько месяцев. Сидели, болтали, я рассказывала о том, что происходит в нашей семье. Говорила и о нашем племяннике Франсуа, который год назад был посвящен в сан и уехал миссионером в Северную Канаду.
— Вы что-нибудь пили?
Этот вопрос не только удивил ее, но попросту шокировал до такой степени, что она покраснела.
— Сначала мы выпили по чашечке кофе.
— Прислуга еще находилась в квартире?
— Обе служанки пришли пожелать нам спокойной ночи и потом, часов в девять, пошли спать. Кухарка работает у моей сестры уже двенадцать лет. Домработницы сменяются довольно часто, надеюсь, понятно из-за чего?
Мегрэ не стал уточнять из-за чего, он понял.
— Жермен предложила приготовить грог и пошла для этого на кухню.
— А чем вы занимались в это время?
— Читала в каком-то журнале статью о нашей деревне.
— Сестра долго отсутствовала?
— Ровно столько, сколько нужно, чтобы вскипели два стакана воды.
