— Да уж года три прошло. Минутку. Это было еще до того, как муж получил прибавку. Значит, три с половиной. Была еще молоденькая, но уже такая женственная, с такими формами, что все мужчины оглядывались на нее на улице.
— Она жила в соседнем доме?
— У мадемуазель Поре. Это моя хорошая клиентка, телефонистка. Жанна Арменье — ее племянница. Мне кажется, что они не слишком ладили, и девушка решила жить отдельно.
— Как вы думаете, мадемуазель Поре сейчас дома?
— Если не ошибаюсь, на этой неделе она работает с шести утра до трех дня. У вас есть шанс ее застать.
— Живет ли здесь мадемуазель Поре? — спросил Мегрэ у консьержки соседнего дома.
— Третий этаж направо. Кто-то у нее есть, — ответила консьержка.
В доме не было лифта. Вместо электрического звонка на двери висел шнурок. Когда его потянули, где-то в дальней комнате колокольчик издал хилый, еле слышный звук.
Дверь сразу отворилась. Худая черноглазая женщина с резкими чертами лица сурово посмотрела на них:
— Чего изволите, господа?
Мегрэ только собирался ей ответить, как увидел в глубине квартиры Лоньона.
— Извините, Лоньон. Вот не думал, что здесь встретимся.
Растяпа отрешенно взглянул на них. Мадемуазель Поре процедила:
— Господа знакомы?
Наконец она удосужилась пропустить их в квартиру. Пахло кухней. В крошечной столовой их стало четверо. И как они только там поместились?
— Вы давно здесь, Лоньон?
— Только что пришел.
Было неуместно интересоваться, откуда он узнал адрес.
— Вы уже начали?
Мадемуазель Поре перебила комиссара:
— Это я уже начала объяснять этому господину, что мне известно, но не закончила. Если, увидев фото в газете, я не пошла сразу в полицию то только потому, что не была уверена, что это именно она. За три с половиной года человек может измениться, тем более в этом возрасте. В конце концов я не люблю вмешиваться в чужие дела.
— Жанна Арменье — ваша племянница?
— Речь шла не о Жанне, а о ее подружке. Если месье интересует Жанна, то она — дочь моего единокровного брата, но я никогда не воспитывала ее.
— Она родом с юга?
— Постольку поскольку, если месье считает, что Лион — это юг. Мой бедный брат работает на прядильной фабрике. После смерти жены он сам не свой.
— Когда она умерла?
— В прошлом году.
— Жанна Арменье приехала в Париж четыре года назад?
— Да, почти четыре года. Лиона ей уже было мало. Ей было семнадцать лет и очень хотелось независимости. Они все теперь такие. Брат написал мне, что не может удержать дочь, раз она решила уехать, и спрашивал, не согласна ли я взять ее к себе. Я ответила, что, конечно, да и что даже помогу ей найти работу.
Она тщательно выговаривала каждую букву, как будто все, что хотела сообщить, имело огромную важность. Глядя на них по очереди, мадемуазель Поре неожиданно спросила:
— Раз вы все из полиции, почему же вы пришли не вместе?
Что можно было ответить? Лоньон опустил голову, а Мегрэ сказал:
— Мы работаем в разных отделах.
С претензией на великосветскость, она продолжала, глядя на импозантную фигуру Мегрэ:
— Мне кажется, что месье здесь главный. В каком вы звании?
— Комиссар.
— Так это вы — комиссар Мегрэ?
Когда он кивнул головой, ему был сразу же предложен стул.
— Садитесь, пожалуйста. Я все-все рассажу. На чем я остановилась? Ах, да, на письме от брата. Могу его найти, если месье пожелает. Переверну все письма от родственников.
— Спасибо. Это не обязательно.
— Как вам угодно. Если вкратце, то получила письмо, ответила, и однажды утром, полвосьмого, племянница появилась у меня. Уже по одному этому можно судить о ее характере. Есть несколько прекрасных дневных поездов, а она приехала ночным. Это, видите ли, более романтично! К счастью, я работала во вторую смену. Но это так, между прочим. Не говоря уже о том, во что она была одета и какая у нее была прическа! Я ей сразу сказала без обиняков, что если она не хочет, чтобы на нее весь квартал показывал пальцем, она должна изменить свой, с позволения сказать, стиль. Квартира, а я здесь живу уже двадцать лет, не большая и не шикарная, но все-таки две спальни у меня есть. Одну я отдала в распоряжение Жанны. Неделю ходила с ней по городу, чтобы показать Париж.
— Что она собиралась делать?
— Месье спрашивает? Найти себе богатого мужчину — вот что она собиралась делать. Если то, что написано в газете, — правда, то она этого добилась.
— Нашла себе работу?
— Поступила продавщицей в один из магазинов на Больших Бульварах. Кожаная галантерея, недалеко от Оперы.
— Долго там проработала?
Мадемуазель Поре любила поступать по-своему и не скрывала этого.
