Фабула рассказа менялась, но суть всегда была одна и та же. Одна страшно богатая старая дама, не чуждая благотворительности, лучше всего американка, если дело было в Европе, поручила ему огромную сумму, которую он должен распределить между небольшой группой заслуживающих этого людей. Наличные лежали у него наверху, в номере гостиницы. Но как в совершенно чужой стране узнать, кто заслуживает такого внимания? Да, правда! Старая дама отметила, что часть суммы, например треть или четверть, можно использовать для компенсации издержек. Может быть, его новый друг — а ведь мы друзья, не так ли? — человек честный и благородный, поможет ему? Понятно, что эта одна треть о которой идет речь, была бы разделена А это неплохая сумма. Но сам он должен иметь гарантии. Если его друг со своей стороны положил бы какую-то часть своих денег в банк, чтобы подтвердить свои добрые намерения… «Подождите минутку… Нет, лучше пойдемте со мной наверх…». В комнате лежали деньги. Полный чемодан купюр в толстых пачках. «Возьмем это и поедем в ваш банк, где вы снимете со счета сумму для залога». Сумма также менялась в зависимости от страны. «Положим залог на мой счет, а я вручу вам чемодан. Как только вы распределите деньги, получите свое вознаграждение за услугу». В такси чемодан с деньгами лежал между ними. Жертва отсчитала «залог». Перед своим «банком», а чаще всего это было большое здание в центре города, Лемке, он же Стиб, он же Зеглер и т. д., оставлял чемодан своему новоиспеченному другу. «Я быстро». Выходил с деньгами, которые простак вручал ему как залог и растворялся в толпе у входа. Жертва быстро обнаруживала, что вместо денег в чемодане были пачки газетной бумаги, снизу и сверху обложенные настоящими купюрами.
В большинстве случаев, когда удавалось его арестовать, этот человек не имел при себе ничего компрометирующего. Добыча исчезала, будучи переданной помощнику в толпе у входа в «банк».
В одном дополнении, которое было прислано датской полицией, значилось:
«Это может быть гражданин Голландии по имени Юлиус Ван Крам, родом из Гронингена. Из добропорядочной семьи 20-летним юношей работал в одном из амстердамских банков, которым управлял его отец. Уже тогда владел несколькими языками, имел хорошее образование и был членом яхт-клуба в Амстердаме. Через два года он исчез, а вскоре установили, что он прихватил с собой значительную часть банковского капитала. Не удалось, к сожалению, получить фотографию этого Ван Крама. Не было также отпечатков его пальцев.»
Сравнивая даты, Мегрэ сделал еще одно интересное открытие. В отличие от других преступников этот человек редко работал два раза в одном и том же городе за короткий промежуток времени. Готовился долго, целыми неделями, и всегда добыча была значительной. Проходило несколько лет, пока он появлялся где-то на другом конце света, разыгрывая ту же самую роль, так же ловко и с тем же совершенством в каждой детали.
Не говорило ли это о том, что следующую акцию он планировал только тогда, когда улов подходил к концу? Может, складывал что-то на черный день? Где же он прятал деньги?
Последний раз он работал шесть лет назад в Мексике.
— Можно тебя на минуту, Люка?
Молодой инспектор изумленно посмотрел на забаррикадировавшегося папками комиссара.
— Я хотел бы, чтобы ты дал несколько телеграмм. Но пошли сначала кого-нибудь к вдове Кремье на улицу Клиши со словесным портретом этого мошенника, чтобы удостовериться, что именно этого мужчину она видела на фотокарточке в сумочке своей квартирантки.
Комиссар передал Люка список стран, где работал Ван Крам, и список фамилий, под которыми его там знали.
— Позвони также Ферэ в Ниццу. Пусть еще раз сходит к мадам Лабуан и попробует узнать у нее точнее, когда именно и из каких городов приходили деньги от Ван Крама. Сомневаюсь, чтобы она хранила квитанции, но нужно использовать и этот шанс.
Неожиданно Мегрэ замолчал.
— Никаких известий о Лоньоне?
— Он должен позвонить?
— Кто его знает. Соедини меня с его квартирой.
Трубку взяла мадам Лоньон.
— Ваш муж не вернулся?
— Еще нет. Неужели месье не знает, где он?
Она была взволнована. Мегрэ тоже начинал беспокоиться.
— Допускаю, — сказал Мегрэ, чтобы она не нервничала, — что по делам следствия он был вынужден выехать из города.
