Разве такие вещи были возможны? Разве такой человек, как судебный следователь, серьезный, солидный и уравновешенный, поверит, что…
«Думаю, что у вас есть и другие доказательства.»
«Да, господин следователь…»
По-видимому, он хорошо уснул, если ему снилось, что он вынимает из кармана маленькую коробочку, в которой находятся два едва различимых волоска.
«Что это? Что это означает?»
«Волоски, господин следователь..»
Да, это наверняка сон, поскольку судебный следователь продолжал выпытывать:
«Волоски? Откуда?»
«Из шерсти.»
«Какой шерсти?»
«Дикого кота.»
«Дикого кота? Какого кота? Дикого? Откуда там взялся дикий кот?»
«Не кот, а меховая полость… Плед для ног из меха дикого кота.»
«И что вы еще скажете?»
«Допускаю, что Кюэнде первый раз в жизни, несмотря на многолетний опыт, на что-то наткнулся или что-то перевернул, произвел шум… А те проснулись потревоженные.»
«Но ведь они могли вызвать полицию!»
«В том-то и дело, что не могли. В их положении?!»
Снова мысли у него начали путаться. Ну да: Стюарт Вильтон узнал бы обо всем, а у Стюарта Вильтона есть деньги, много денег…
Ни Флоренс, ни ее любовник не знали человека, который вторгся в их спальню. Человек, который их застал на месте преступления, был бы опасным свидетелем. Они не могли этого допустить. И должны были его ликвидировать.
Они на всякий случай так изуродовали ему лицо, чтобы его нельзя было опознать. Наверняка было много крови. Надо было смыть следы. А потом — в багажник…
А в багажнике лежала меховая полость…
«Вы теперь все понимаете, господин судебный следователь?»
И подсовывает ему под нос футлярчик с волосками.
«Кто вам сказал, что они из меха дикого кота?»
«Эксперт.»
«А на судебном заседании будет смеяться и скажет, что это шерсть какого-то совершенно другого зверя…»
Судебный следователь будет прав. Именно так все и произойдет. Над ним только посмеются… Он окажется в смешном положении…
Адвокат, размахивая широкими рукавами своей тоги, скажет:
«Давайте на минуту подумаем серьезно, господа присяжные заседатели… Разве это доказательство для поддержки обвинения? Два волоска?..»
Все это может произойти и совершенно по-иному, конечно.
Мегрэ может, например, пойти один к госпоже Флоренс Вильтон. Может окружить ее огненным кольцом вопросов, может перевернуть ее квартиру вверх дном, может допросить прислугу…
Может пригласить в свой кабинет Вильтона-младшего и побеседовать с ним с глазу на глаз.
Может?.. Э, не совсем! Это не соответствовало бы предписаниям… Ведь не он ведет следствие по делу Кюэнде!
«Ну, вы и сами видите, Мегрэ. Лучше оставить в покое фантазии… Возьмите себе на память эти волоски из шерсти дикого кота…»
Верно, лучше оставить это дело в покое. Его и так замяли. Какое имеет значение вещественное доказательство? Никакого — именно так, как он сказал Фумелю.
Фумель… бедняга! Вечно впутанный в какие-то сердечные истории… Вечно несчастно влюбленный… Может быть, ему удастся успокоить Эвелину? Может быть, она даст ему наконец немного счастья?
Да, старая Жюстина с улицы Муфтар знала, что говорила:
«Я знаю моего сына… Уверена, что он не оставит меня без средств к существованию…»
Сколько денег могло быть в?..
Мы этого никогда не узнаем.
Мегрэ крепко спал.
Ночью в квартире Мегрэ зазвонил телефон, но комиссар, стараясь ощупью найти аппарат, не ворчал, как обычно, когда его будили среди ночи, а с облегчением вздохнул.
Хотя он плохо помнил прерванный сон, но ощущал, что сюжет был неприятный: Мегрэ пытался оправдаться перед каким-то важным чиновником, лица которого не видел, что он не виноват, что необходимо подождать еще несколько дней, потому что он не вошел в привычный ритм и все быстро разрешится. А главное, не нужно смотреть на него таким укоризненно-ироническим взглядом.
— Алло!
Пока он подносил трубку к уху, мадам Мегрэ приподнялась и включила лампу у изголовья.
— Мегрэ? — послышалось в трубке.
— Я слушаю.
Голос показался ему знакомым.
— Говорит Сент-Юбер.
Сент-Юбер, комиссар полиции, был ровесником Мегрэ. Они познакомились, когда оба только начинали работать в полиции. Называли они друг друга по фамилии, но на «ты» не переходили. Сент-Юбер, высокий, рыжеволосый, слегка медлительный и степенный, старался ставить точки над «i».
— Я вас разбудил?
— Да.
— Прошу прощения, но, вероятно, вам все равно с минуты на минуту позвонят с набережной Орфевр, чтобы ввести в курс дела. Я поставил в известность прокуратуру и уголовную полицию.
Сидя на постели, Мегрэ протянул руку, чтобы взять с ночного столика трубку, которую оставил там, ложась спать, и искал глазами спички, а мадам Мегрэ встала и пошла за ними к камину. В открытое окно проникал теплый воздух светящегося редкими огоньками Парижа и слышно было, как вдали проезжают машины.
За пять дней, прошедших после возвращения из отпуска, их впервые будили в такую пору, и Мегрэ почувствовал, как снова начинает понемногу входить в привычный для него ритм жизни.
— Слушаю вас, — пробормотал комиссар, делая несколько затяжек, пока жена подносила ему зажженную спичку.
