Может быть, она говорила правду. В ее словах несрмненно заключалась доля правды, но комиссар чувствовал какой-то пробел, какое-то несоответствие между ее словами и действительностью.
- Он одержим страхом болезни и смерти. Доктор Мартен знает об этом.
- Я виделся сегодня с доктором Мартеном. Казалось, удар попал в цель, но тотчас же к ней вернулась обычная уверенность.
- Он сказал вам об этом?
- Нет. И ему лаже в голову не пришло, что ваш супруг мог убить...
- Вы забываете о профессиональной тайне, комиссар... И вдруг перед ним словно блеснул какой-то просвет, но пока еще далекий, смутный...
- Я говорил по телефону с вашим деверем. Он в Ницце, на конгрессе.
- Это было уже после... происшествия?
- До.
- И что же он?
- Во всяком случае, он не счел нужным рекомендовать наблюдение за вашим супругом.
- Однако он ведь должен знать...
Она снова закурила сигарету. Курила она непрерывно, одну сигарету за другой, глубоко затягиваясь.
- Разве вам не встречались люди, потерявшие всякую связь с жизнью, с действительностью? Люди, которые выворачиваются сами перед собой наизнанку, как перчатка.
Поговорите с нашими друзьями - с нашими приятельницами, пусть они скажут - проявил ли муж интерес к кому-нибудь из них? Уступая моим настояниям, ему иногда приходится бывать с гостями, но при этом он почти никого не замечает, почти ни с кем не разговаривает... Весь уходит в себя...
- Скажите, пожалуйста, он сам выбирает знакомых?
- Это люди, с которыми мы должны встречаться По своему положению. Люди нормальные, ведущие нормальный образ жизни.
Мегрэ не спросил ее, что она называет нормальным образом жизни, считая, что лучше дать ей высказаться. А ее монолог становился все более назидательным.
- Прошлым летом, поверьте, он ни единого раза не был ни на пляже, ни в бассейне! Все время просидел в саду под деревом... То, что до замужества я принимала за рассеянность (представьте, вдруг он переставал меня слушать), впоследствии обернулось полной неспособностью жить с людьми.
Вот почему он уединяется у себя в кабинете, почти не выходит оттуда, а уж если выйдет - таращит на всех глаза, словно филин, ослепленный светом... Вы поторопились с выводами, мосье Мегрэ!
- Я хочу задать вам еще вопрос... Он был заранее уверен в ответе.
- Вы прикасались к револьверу со вчерашнего дня?
- А с чего бы это?
- Я жду не вопроса, а ответа.
- Нет.
- С какого времени вы его не трогали?
- Наверно, несколько месяцев... Я уже целую вечность не наводила порядок в этом ящике.
- Но ведь вчера-то вы мне его показывали.
- Ох, совсем забыла...
- А раз я брал его в руки, значит, там остались мои отпечатки поверх других?
- И это все, что вам удалось установить? Она смотрела на него так, словно ее огорчало, что Мегрэ такой неловкий, такой недотепа.
- Вы очень красочно рассказали мне про отчуждение вашего мужа, об отсутствии у него контакта с жизнью. А вот вчера еще он занимался у себя в кабинете чрезвычайно важными делами с людьми, которые в облаках не витают.
- А как по-вашему, почему он избрал специальностью Морское право? Ведь он ни разу в жизни не был на корабле, никогда не знал моряков... Все у него только на бумаге, все - в теории, ясно?.. И это еще раз подтверждает то, о чем я вам говорила и что вы никак не хотите принять во внимание...
Она вскочила и принялась расхаживать по комнате, словно это помогало ей собраться с мыслями.
- И даже его конек, пресловутая статья шестьдесят четвертая... Разве это не доказывает, что он просто боится - боится самого себя и старается себя успокоить? Он знает, что вы здесь и допрашиваете меня, - в нашем доме все известно, кто куда и зачем пошел. Знаете, о чем ему думается? О том, что нервы у меня не выдержат и я потеряю голову. Тогда подозрение падет не на него, а на меня... А попади я в тюрьму - он свободен.
- Минутку. Мне что-то непонятно. О какой еще другой свободе идет речь?
- О полной его свободе.
- А на что ему это после смерти мадемуазель Ваг?
- Найдутся другие мадемуазели.
- Значит, вы думаете, что муж воспользовался бы вашим отсутствием и завел бы любовниц?
- Почему бы нет? Это тоже возможность увериться в себе.
- И потом по очереди убивать их?
- Не обязательно убивать всех.
- Но ведь как будто он не способен поддерживать отношения с людьми?
- Да. С людьми нормальными - с людьми нашего круга.
- Людей, не принадлежащих к вашему кругу, вы не считаете нормальными?
- Вы же прекрасно понимаете, что я хотела сказать... Ненормально, что он водится с...
- Почему?
В дверь постучали, она отворилась, и вошел Фердинанд в белой куртке.
- Мосье Мегрэ, вас спрашивает кто-то из ваших сотрудников.
- Где он?
- Здесь, в коридоре... Он сказал, что это очень срочно, и я решился провести его сюда.
В полутьме коридора комиссар увидел Люка.
- Одну минуту, мадам Парандон, вы разрешите? Он притворил за собою дверь. Фердинанд ушел. Жена адвоката осталась у себя в комнате одна.
- Что такое, Люка?
- Утром она два раза проходила через гостиную.
- Это точно?
- Совершенно точно... Отсюда вам не видать, а из гостиной хорошо видно. В доме на Цирковой улице у окна почти целый день сидит один калека...
