— Завтра увидишь этот дом и поймешь… Можешь сказать Фердинанду, кто ты, и зайти в квартиру… Пройдись по всем комнатам и кабинетам — я там предупредил, что пришлю кого-нибудь из полиции… Единственное, что тебе грозит, это что в самый неожиданный момент появится мадам Парандон. Можно подумать, что она ходит по воздуху… Когда она уставится на тебя, ты невольно почувствуешь себя в чем-то виноватым… Эта дама на всех производит такое впечатление…
Мегрэ вызвал курьера и вручил ему подписанные бумаги и письма для отправки.
— Ничего нового? Ко мне никого нет?
— Никого, господин комиссар.
Мегрэ не ждал посетителей. И все же его поразило, что ни Гюс, ни Бэмби так и не подали признаков жизни. А ведь они наверняка — как и все остальные домочадцы — были в курсе всего, что происходило вчера. Несомненно, они знали, что Мегрэ проводит дознание. Может быть, даже видели его из-за угла в коридоре…
Ох, будь сейчас Мегрэ пятнадцать лет и узнай он, что… То-то бы он кинулся к комиссару с расспросами — пусть бы его тут же осадили.
Но он прекрасно понимал, что времена меняются, и он имеет дело с людьми совершенно другого круга.
— Ну, ладно, пойдем в пивную «Дофин», выпьем по кружке, а потом по домам — обедать, а?
Так они и сделали. Прежде чем взять такси, Мегрэ проделал большую часть пути пешком, и когда жена, заслышав его шаги, открыла ему дверь — у него уже не было озабоченного выражения лица.
— Что будем есть?
— Я разогрела завтрак.
— А что было на завтрак?
— Рагу из гуся.
Они улыбались друг другу, но все же она угадала его душевное состояние.
— Не изводись так, Мегрэ!
А ведь он ничего не рассказал ей о деле, которое его волновало. В общем-то, все дела одинаковы…
— Ты же не можешь отвечать за всех.
И, немного погодя, добавила:
— К вечеру теперь свежеет сразу… Пожалуй, закрою окно.
Как и всегда по утрам, его первым ощущением было сначала запах кофе, затем — прикосновение к плечу жениной руки и наконец — сама мадам Мегрэ, свежая и расторопная, в домашнем платье с цветочками, протягивающая ему чашку.
Он протер глаза и задал довольно бессмысленный вопрос:
— Никто не звонил?
Ведь если бы телефон зазвонил — Мегрэ проснулся бы одновременно с женой. Шторы были подняты. Весна, хотя и ранняя, продолжалась. Солнце взошло, и звуки с улицы доносились как-то особенно отчетливо.
Мегрэ облегченно вздохнул. Лапуэнт не звонил, значит, на авеню Мариньи ничего не произошло. Он отпил полчашки и в веселом настроении отправился в ванную. Зря он беспокоился. Надо было с первого письма понимать, что все это чепуха. И теперь ему стало стыдно, что он поддался впечатлению, как мальчишка, еще верящий в привидения.
— Как спал?
— Отлично!
— Придешь завтракать?
— Да, постараюсь.
— Хочешь рыбы?
— Ага. Хорошо бы жареного ската.
Когда через полчаса Мегрэ вошел к себе в кабинет на набережной Орфевр, он удивился и даже растерялся, увидев там Лапуэнта. Молодой инспектор, бледный и утомленный, дремал в кресле. Вероятно, зная, как встревожен его начальник, бедняга, вместо того, чтобы оставить письменное донесение и отправиться спать, решил дождаться самого комиссара.
— Лапуэнт, что же ты, голубчик?
Инспектор вскочил, а Мегрэ подошел к своему столу, на котором лежала груда писем.
— Обожди минутку.
Ему хотелось сначала убедиться, что нет нового анонимного письма.
— Ладно… Рассказывай.
— Значит, так. Пришел я туда около шести часов вечера. Обратился к швейцару — Ламюру. Он уговорил меня пообедать вместе с ним и с его женой. Сразу же после меня, в десять минут седьмого, появился молодой Парандон по прозвищу Гюс…
Лапуэнт вытащил из кармана блокнот и стал сверяться со своими записями.
— Один?
— Да. И под мышкой у него были учебники. Через несколько минут пришел какой-то женоподобный тип с кожаным чемоданчиком. Ламюр сказал, что это парикмахер перуанки и что, наверно, она собирается куда-нибудь на бал или вечер… А сам красное хлещет. Кстати сказать, он целую бутылку выдул. Его удивляло и даже огорчало, что я не составил ему компании. Дальше… В семь сорок прикатила дама в шикарной машине с шофером. По словам швейцара — мадам Гортензия, сестра мадам Парандон. Обычно они выезжают вместе. Она замужем за Бенуа-Биге, человеком богатым и влиятельным. А шофер у них испанец.
Лапуэнт смущенно улыбнулся:
