Как раз в эту минуту в кабинет вслед за стариком Жозефом входил, угрюмо озираясь, еще один участник встречи.
— Мне вручили повестку, но не предупредили…
— Вы и впрямь не единственный приглашенный, господин Паре. Присаживайтесь.
Как и накануне, Франсуа Паре был во всем черном, однако держался более скованно, чем на службе, и опасливо поглядывал на своего рыжеволосого соседа.
В продолжение следующих двух-трех минут не было произнесено ни слова. Франсуа Паре сидел возле окна, держа на коленях шляпу. Жан Люк Бодар в пиджаке спортивного покроя в крупную клетку смотрел на дверь, ожидая появления новых лиц.
Следующим вошел Виктор Ламотт. Возмущению его не было предела, и он гневно спросил Мегрэ:
— Это ловушка?
— Прошу вас, садитесь.
Мегрэ исполнял роль невозмутимого, приветливого хозяина дома.
— Вы не имеете права.
— Жаловаться будете в другом месте, господин Ламотт. А пока прошу вас садиться.
Затем инспектор ввел Флорантена: тот был изумлен не меньше других, но в отличие от них расхохотался.
— Вот это да!
И при этом подмигнул Мегрэ с видом знатока. Сам любитель розыгрышей, он по достоинству оценил замысел Мегрэ.
— Господа!.. — шутливо-торжественно приветствовал Флорантен присутствующих и занял место возле Ламотта; тот насколько было можно отодвинул свой стул.
Комиссар взглянул на часы. Отзвучал последний из трех ударов часов, прошло еще несколько минут, прежде чем в дверях появился донельзя удивленный Фернан Курсель, первым побуждением которого было повернуться и выйти.
— Входите, господин Курсель. Присаживайтесь. Ну вот, теперь все в сборе.
Лапуэнт, пристроившись за столом, приготовился стенографировать.
Сел и Мегрэ и, попыхивая трубкой, негромко проговорил:
— Разумеется, курить разрешено.
Из всех присутствующих закурил только Бодар. Любопытно было видеть их всех, таких разных, вместе. На самом деле они образовывали как бы две группы. С одной стороны — поглядывающие друг на друга избранники убитой: Флорантен и Бодар. Прежний и настоящий. Старый и молодой.
Знал ли Флорантен, что этот рыжеволосый парень чуть не занял его место? Он как будто не злился и с симпатией посматривал на него.
Трое других, упорно являвшихся на Нотр-Дам-де-Лоретт в поисках иллюзий, образовывали вторую группу и вели себя более важно. Они ни разу прежде не виделись, но ни один из них не удостоил остальных взглядом.
— Господа, думаю, вам понятно, зачем я вас собрал. Я беседовал с каждым из вас в отдельности и ввел в курс дела. Вас пятеро, все вы более или менее продолжительное время состояли в интимных отношениях с Жозефиной Папе. — Мегрэ на миг умолк, никто не шелохнулся. — За исключением Флорантена и частично господина Бодара, каждый из вас не подозревал о существовании остальных. Я прав?
Один лишь Бодар кивнул. Флорантена же, казалось, происходящее сильно забавляло.
— Случилось так, что Жозефина Папе умерла и убил ее один из вас…
— Я протестую… — начал вставший было Ламотт: казалось, он намеревается покинуть собрание.
— Протестовать будете после. Сядьте, — одернул его Мегрэ. — Я еще никого не обвинил, я всего лишь констатировал факт. Все вы, за исключением одного, утверждаете, что не появлялись в квартире в среду между тремя и четырьмя дня. Но ни у одного из вас нет алиби.
Паре поднял руку.
— Нет, господин Паре. Ваше алиби не годится. Я послал своего человека еще раз обследовать ваш кабинет. Вторая дверь ведет в коридор, что позволяет вам исчезать из кабинета незамеченным. Если сотрудники не застают вас на рабочем месте, то полагают, что вы вызваны к министру.
Мегрэ вновь раскурил потухшую было трубку.
— Я вовсе не жду, что один из вас встанет и признается. Я лишь делюсь с вами своими мыслями: я убежден не только в том, что убийца сейчас среди нас, но что здесь есть человек, знающий его и по непонятным причинам хранящий молчание.
Мегрэ поочередно обвел взглядом присутствующих.
Флорантен сидел, устремив взор куда-то в середину, но понять, на кого именно, было невозможно.
Виктор Ламотт был загипнотизирован носками своих ботинок. Черты его бледного лица словно обмякли.
Курсель силился улыбнуться, но у него выходила довольно жалкая гримаса.
Рыжий явно что-то соображал в эту минуту. Было видно, что его поразила последняя фраза Мегрэ и он пытается упорядочить, свои мысли.
— Кто бы ни убил ее, это был близкий ей человек, так как она приняла его в спальне. Но в квартире она была не одна.
На этот раз все переглянулись, а затем неприязненно повернулись к Флорантену.
— Вот-вот. Леон Флорантен находился в квартире, когда в дверь позвонили, он спрятался в стенном шкафу, как он это не раз делал.
Старый однокашник Мегрэ старательно изображал безразличие.
— Флорантен, вы слышали мужской голос?
При подобных обстоятельствах обращаться к Флорантену на «ты» было недопустимо.
— Из шкафа плохо слышно. Только приглушенный звук голосов.
— Что произошло?
— Четверть часа спустя раздался выстрел.
— Вы вышли на его звук?
— Нет.
— Убийца скрылся?
— Нет.
— Сколько еще времени находился он в квартире?
— Минут пятнадцать.
— Унес ли он с собой сорок восемь тысяч франков, хранившихся в ящике секретера?
— Нет.
