— По-хамски: повернулся к гостям и сказал так громко, что все могли услышать: «Да будет вам известно, что мне глубоко наплевать на Мег, а тем более на ваши шашни с моей женой. Перестаньте же вымогать у меня деньги!»
Лицо Кокассона, поначалу бледное, теперь порозовело, а длинные пальцы с холеными ногтями немного дрожали.
— Видите, я вполне откровенно рассказываю о нем. А мог бы помолчать, посмотреть, как повернутся события.
— Иначе говоря, пока не найдутся письма?
— Неизвестно, в чьи руки они попадут.
— Вы встречались с Шабю после того вечера?
— Да, дважды. Нас с Мег продолжали приглашать на площадь Вогезов.
— И вы ходили? — пробормотал Мегрэ с притворным восхищением. — Вы не очень-то злопамятны.
— А что оставалось делать? Шабю был скотиной, но в то же время был сильной личностью. В нашем кругу он унижал не только меня. У него была потребность чувствовать свое превосходство, к тому же он добивался, чтобы его любили.
— Значит, вы надеетесь, что я верну вам эти письма?
— Я предпочел бы, чтобы они были уничтожены.
— И ваши письма и письма вашей жены?
— Письма Мег могут показаться, я полагаю, слишком страстными, даже откровенно эротическими. Что до моих, то, как я уже говорил, их могут неверно истолковать.
— Я посмотрю, чем смогу вам помочь.
— Вы их уже нашли?
Мегрэ не ответил, встал и, давая понять, что разговор окончен, подошел к двери.
— Кстати, — спросил он, — у вас есть пистолет калибра шесть тридцать пять?
— У себя в магазине я держу пистолет. Он уже много лет лежит в одном и том же ящике, и я даже не знаю его калибра. Не люблю оружие.
— Благодарю вас. И еще один вопрос. Знали ли вы, что ваш друг Шабю бывал каждую среду на улице Фортюни?
— Знал. Нам с Жанной случалось этим пользоваться.
— Все. На сегодня хватит. Если понадобитесь, я вас вызову.
Кокассон удалился, гордо вскинув голову. Вернувшись к столу, комиссар снял трубку и попросил телефонистку соединить его с домом на площади Вогезов.
— Госпожа Шабю? Говорит комиссар Мегрэ. Простите, что беспокою, но в связи с разговором, который только что происходил у меня в кабинете, я должен задать вам несколько вопросов.
— Пожалуйста, но только покороче: я очень занята. Решено, что похороны будут завтра, в самом узком кругу.
— А церковный обряд состоится?
— Только краткая панихида и отпущение грехов… Я известила об этом лишь самых близких друзей и нескольких сотрудников мужа.
— В том числе Лусека?
— Я не могла поступить иначе.
— И Лепетра?
— Конечно. И личную секретаршу мужа, эту худенькую девушку, которую он называл Кузнечиком. На кладбище Иври мы поедем в трех машинах.
— Известно ли вам, где у вашего мужа хранилась личная переписка?
Последовала довольно долгая пауза.
— Представьте, я никогда об этом не думала и теперь пытаюсь сообразить. Оскар получал очень мало писем на домашний адрес. Ему чаще писали на набережную Шарантон. Вы имеете в виду какие-нибудь определенные письма?
— Ну, например, письма от друзей, от женщин.
— Если он их сохранял, они должны лежать в его личном сейфе.
— А где он находится?
— В гостиной, в стене за его портретом.
— У вас есть ключ?
— Вчера ваши люди доставили мне одежду, которая была на муже в среду. В одном из карманов оказалась связка ключей. Я заметила среди них ключ от сейфа, но потом об этом не думала.
— Не стану больше отнимать у вас время сегодня, но после похорон…
— Можете позвонить мне завтра, во второй половине дня.
— Настоятельно прошу вас ничего не уничтожать, ни малейшего клочка бумаги.
А вдруг ее охватит любопытство и ей уже сегодня захочется открыть сейф, чтобы взглянуть на эти пресловутые письма?..
Затем Мегрэ позвонил Кузнечику:
— Ну, как дела? В порядке?
— А почему бы им быть не в порядке?
— Я только что узнал, что вас пригласили на похороны.
— Действительно, пригласили, хоть и по телефону. Признаться, я этого не ожидала. Мне казалось, я ей неприятна.
— Скажите, есть у вас на набережной Шарантон сейф?
— Есть. На первом этаже. В комнате бухгалтерии.
— А у кого ключ?
— Ясно, у бухгалтера. Наверняка был и у патрона.
— Вы не знаете, хранил Шабю в этом сейфе свои личные бумаги, ну, скажем, письма?
— Не думаю. Получая частные письма, он тут же рвал их на клочки, либо совал в карман.
— Вам нетрудно на всякий случай справиться об этом у бухгалтера и сообщить мне? Я подожду у телефона.
Мегрэ воспользовался паузой, чтобы разжечь потухшую трубку. В конторе на набережной Шарантон послышались шаги, открылась и закрылась дверь, потом через несколько минут опять стук двери и шаги.
— Вы у телефона?
— Да.
— Я была права. В сейфе лежат только деловые бумаги и некоторая сумма наличных денег. Бухгалтер даже не знает, был ли у патрона ключ. Похоже, второй ключ находится у господина Лепетра.
— Благодарю вас.
— Вы тоже будете на похоронах?
— Вряд ли. Впрочем, меня никто не приглашал.
— Войти в церковь имеет право каждый.
Мегрэ повесил трубку. Голову по-прежнему ломило, но настроение было не таким мрачным, как утром. Поднявшись, комиссар пошел в комнату инспекторов, где Лапуэнт выстукивал на машинке свой рапорт. Печатал он двумя пальцами, но дело у него шло едва ли медленнее, чем у многих машинисток.
