— Что? — Комиссар потянулся, чтобы зажечь ночник, и с удивлением посмотрел вокруг. Что ему снилось минуту назад? Он уже забыл, но осталось ощущение, будто он вернулся из другого мира. — Что ты сказала?
— Он здесь. Осторожно постучался в дверь.
Комиссар встал и нашел лежавший на кресле халат.
— Который час?
— Половина третьего.
Мегрэ взял трубку, которую погасил перед сном, и снова раскурил.
— Ты не боишься, что…
Он на ходу повернул выключатель, вышел в прихожую, несколько секунд постоял неподвижно и наконец открыл дверь.
Лестница была уже давно погружена во мрак, и свет из квартиры внезапно вырвал из мрака человека на площадке. Он пытался что-то сказать. Должно быть, приготовил целую речь, но, увидя в нескольких шагах от себя Мегрэ, растрепанного, в халате, настолько растерялся, что лишь пробормотал:
— Я вас побеспокоил, не так ли?
— Входите, Пигу!
У него еще была возможность броситься к лестнице и удрать. Он моложе и проворнее комиссара. Сейчас он переступит порог, и тогда пиши пропало. Мегрэ замер, как при встрече с белкой.
Колебание длилось всего несколько секунд, но они показались необыкновенно долгими. Человек шагнул вперед. Сначала Мегрэ пришло в голову, что нужно запереть дверь и положить ключ в карман, но тут же передумал.
— Вы, наверное, продрогли?
— Ночь далеко не теплая, и очень ветрено.
— Садитесь! Когда обогреетесь, снимите свой плащ, — сказал Мегрэ и крикнул жене, которая уже одевалась: — Приготовь нам, пожалуйста, грог!
Затем, расслабившись, опустился на стул напротив своего гостя. Наконец-то он увидел его вблизи! Редко кто возбуждал в нем такое любопытство.
Больше всего поражала моложавость Пигу. Его круглое, даже толстощекое лицо таило в себе что-то детское, наивное.
— Сколько вам лет?
— Сорок пять.
— На вид вам столько не дашь.
— Это для меня вы заказали грог?
— Для вас и для себя. Я нездоров. У меня грипп, может быть, ангина, и грог будет кстати.
— Обычно я не пью. Только стаканчик вина за едой. Простите, что я такой грязный. Я уже давно не имел возможности почистить одежду. А горячей водой мылся в последний раз неделю назад в банях на улице Сен-Мартен.
Внимательно изучая друг друга, они с трудом подбирали слова.
— Я ждал вас с минуты на минуту.
— Вы меня видели?
— Да. Я даже чувствовал, что вы колеблетесь. Вы уже сделали шаг вперед, но тут же удалились в сторону улицы Шмен-Вер.
— И я видел вас в окне. Но я стоял в тени, и мне даже в голову не приходило, что вы тоже меня видите и даже узнали.
Услышав шум, Пигу вздрогнул, совсем как белка. Это госпожа Мегрэ принесла грог, из скромности стараясь не глядеть на посетителя.
— Сахару побольше?
— Пожалуйста.
— Положить лимон? — Приготовив грог, она поставила стакан перед гостем, потом перед мужем. — Если что-нибудь понадобится, позовите меня!
— Ладно. Может быть, мы попросим еще грогу.
Чувствовалось, что Пигу — человек воспитанный и старается вести себя прилично. Взял стакан и выжидал, пока комиссар пригубит первым.
— Очень горячо, но полезно, верно?
— Во всяком случае, грог вас согреет. А теперь снимайте плащ.
Пигу так и сделал. Костюм его был неплохо сшит, но оказался в пятнах и белой краске.
Теперь они не знали, о чем говорить. И тот и другой прекрасно понимали, что настало время коснуться вещей весьма серьезных, поэтому выжидали, хотя и по разным причинам. Молчание длилось довольно долго. Оба опять глотнули грога. Мегрэ встал и набил себе вторую трубку.
— Курите? — осведомился наконец он.
— У меня кончились сигареты.
Комиссар достал пачку из буфета и протянул ее гостю. Тот был смущен и не отрывал глаз от Мегрэ, подносившего спичку. Они снова сели, и Пигу заговорил:
— Прежде всего я должен извиниться, что побеспокоил вас дома, да еще среди ночи. Но я очень боялся явиться на набережную Орфевр, а бродить в одиночестве по улицам Парижа стало невмоготу.
Выражение лица Мегрэ не изменилось. В уютной домашней обстановке, со стаканом грога в руке и трубкой в зубах, он походил на доброжелательного старшего брата, которому можно все рассказать.
— Что вы обо мне думаете? — произнес Пигу первые серьезные слова. Чувствовалось, что для маленького бухгалтера вопрос этот чрезвычайно важен. Должно быть, он всю жизнь искал ответа на него в глазах людей.
Что можно было сказать?
— Видите ли, Пигу, я вас еще недостаточно знаю, — буркнул Мегрэ, улыбаясь.
— Вы так добры со всеми преступниками?
— Далеко не со всеми. Я бываю и очень злым.
— С какими людьми, например?
— С людьми типа Оскара Шабю.
Глаза Пигу разом просветлели, словно он обрел союзника.
— Знаете, я ведь действительно украл у него немного денег. Совсем немного. Меньше, чем он тратит в месяц на чаевые. Но настоящим вором был сам Шабю. Он украл у меня чувство собственного достоинства, мою человеческую гордость. Он унизил меня настолько, что я почти стыдился того, что существую.
— Как вам пришла в голову мысль взять деньги из кассы?
— Я должен говорить все?
— Иначе не стоило сюда приходить.
— Вы видели мою жену? Что вы можете о ней сказать?
