Я вбегаю в дом, хватаю свой Большой Мешок, и мы уезжаем. Потом мы останавливаемся у дома Джо. Ущипнув меня за мочку уха, она вылезает из машины, на долгое мгновенье исчезает в доме, не закрыв за собой входную дверь, а потом снова появляется на крыльце. Дверь уже начинает закрываться за ее спиной, но потом неожиданно останавливается. И снова открывается. На пороге стоит папа Джо. Безукоризненно одетый. Умный. Проницательный. Я вижу, что он что‐то говорит Джо. Та ему отвечает. Он поднимает палец и, глядя прямо на меня, еще что‐то говорит своей дочери. Потом он бросает взгляд на Кью и неестественно радостно машет рукой. Боже, что бы он сделал, если бы в машине были только мы с Джо?
Что‐то промычав в ответ, Джо резко разворачивается – ее волосы разлетаются, и появляется зеленое сияние – и бежит к машине.
– Валим отсюда, – со вздохом говорит Джо.
Мы отъезжаем. Я чувствую на себе взгляд ее отца.
– Ты в порядке? – спрашиваю я.
– Да, но не совсем, – отвечает она.
– Понимаю.
– Наши родители сначала хотели, чтобы мы встречались, а потом резко расхотели, – говорит она Кью. – Вот такое дерьмо. Представляешь?
– Ты знаешь, – отвечает он, – представляю.
Мы подъезжаем к дому Кью. Пока он бежит по длинной дорожке, ведущей к двери его дома, я наклоняюсь назад, чтобы поцеловать Джо. В окне появляется сестра-двойняшка Кью, Эвон. Заметив нас, она закатывает глаза и исчезает.
– Эта сумасшедшая забрала все мои зарядки, – сообщаю я Джо.
– Я ее урою, – отвечает она.
Наконец мы приезжаем в кафе «Адажио», там почти никого нет, все студенты с ноутбуками куда‐то подевались.
– Похоже, студенты тоже уже забили на учебу, – замечаю я.
– Да, с мотивацией тут полный провал, – соглашается Джо.
Мы заказываем напитки и занимаем самый большой стол. По команде Кью мы поднимаем наши Мешки над столом.
Из колледжей приходит два вида конвертов – толстые и тонкие. Толстый конверт – это хорошо. Все хотят получить толстый конверт. Толстый конверт означает, что нам есть о чем поговорить, поэтому нам нужно много места, для того чтобы уместить все слова. Тонкий конверт соответственно означает, что колледжу нечего тебе сказать.
– Время пришло, – говорит Кью. – Вываливаем содержимое на счет «три». Джо, не торопись на этот раз.
– Хорошо, – отвечает она.
– Я серьезно, – предупреждает Кью.
– Да ладно тебе, я поняла, – говорит Джо.
– Раз, – начинаю я.
– Поступила, поступила! – кричит Джо.
Перед ней на столе лежат шесть конвертов – два тонких и четыре толстых. Она берет толстый конверт с логотипом Университета Карнеги-Меллона.
Мы с Кью все еще стоим с нашими Мешками в руках, а она уже прыгает от радости.
– Я знал, что ты его получишь, – с гордостью говорю я. – Я знал! Ты просто рок-звезда.
– Спасибо, Фрэнки, – отвечает Джо и целует меня. Она смотрит на меня так же, как я смотрю на нее. На наших лицах написано: «Это все происходит на самом деле».
– Короче, Фрэнк, раз-два-три, вываливаем, – вздохнув, говорит Кью.
– Раз-два-три, поехали, – считаю я.
Мы вываливаем все из наших Мешков. Конверты валятся на стол, как рыба на палубу. Я перебираю свою кучку. Беркли. Я принят! Ура! Дело сделано! Я резко выбрасываю вверх руку со сжатым кулаком. Цель достигнута. Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе – тоже «да». Слишком близко к дому, но как запасной вариант сойдет. Принстон – «нет», да и ладно; Гарвард – тоже отказ. И тоже «да и ладно». От этих универов я ничего другого и не ожидал. Да и, если честно, мне сейчас на эти отказы совершенно плевать.
Плевать, потому что я вижу заглавную красную букву S и дерево. Пожалуй, один из самых дурацких логотипов за всю историю человечества, но для меня конверт с ним кажется бесценным произведением искусства. Это толстый конверт. И он из Стэнфорда. Это Гарвард западного побережья. Хотя пошли все на фиг, это чертов Гарвард – Стэнфорд восточного побережья.
– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – вопит Джо и запрыгивает мне на спину.
Я едва не падаю. Я в шоке, словно мне в лицо прилетел пакет маршмеллоу. Я медленно поворачиваюсь к Кью.
– Будем с тобой жить в одной комнате в общаге, – говорю я.
– Красава! – вопит он и кидается мне на шею.
Теперь на мне висят два человека. Это мои друзья, лучшие на всей этой жестокой, нечестной и полной трагизма планете под названием Земля.
– Ох! – выдыхаю я.
Кью меня отпускает, из‐за этого я теряю равновесие, немного отклоняюсь назад, Джо соскальзывает и падает прямо попой на пол.
– Покажи твой, – говорю я. – Где этот конверт?
Мы начинаем копаться в ворохе его конвертов. Кью подавал заявки в пятнадцать универов. Мы в шесть рук раскладываем конверты по столу.
– Где он, где он, – бормочу я, ища взглядом конверт с большой красной S и деревом. Ховард, Технологический институт Джорджии, Калифорнийский технологический институт, Корнуэлл, колледж Спелмана… А вот наконец и Стэнфорд.
И этот конверт тонкий. Повисла тишина. Даже бариста притихли. Они нервно посматривают на нас из‐за своих огромных кофемашин.
– Кью, – говорю я.
У него подгибаются колени, и он хватается за край стола.
– Я не понимаю, – говорит Кью.
