Под занавес трагедии бит-группа сыграла траурный марш Шопена в стиле рэгги. Коллеги покойного прикатили столик на колесах. Тело уложили, украсили сельдереем и петрушкой, полили ореховым соусом и отвезли в морозильник до официального расследования. Все было торжественно и печально.
— По правде говоря, — задумчиво произнес Зурпла, глядя вслед похоронной процессии, — что-то мне есть расхотелось... И вообще, лучше быть голодным, но живым, чем помереть от обжорства!
Он посмотрел на сцену и не узнал «Вышибалз». С ними творилось странное. Скрипач водил смычком по гигантской канцелярской скрепке, ударник вновь сменил инструмент и теперь шпарил на складном плотницком метре, а соло-гитарист перестал играть и сидел несолонохлебавши.
Джонг протер глаза — подобный иллюзион не мог возникнуть даже в игральном фантомате.
За зрением наступил черед обоняния, оно тоже включилось в непонятно кем затеянную игру — по залу явственно проплыл запах проросшего зерна...
Не успел межзвездный охотник избавиться от очередного наваждения, как новое происшествие целиком завладело его вниманием. Какой-то шутник бросил под ноги танцующим копошащийся клубок. Во все стороны из него торчали мохнатые щупальца. В помещении стал меркнуть свет, а клубок принялся распухать судорожными толчками.
Дамы завизжали. Кавалеры сделали два шага налево и шаг назад. Присутствующих охватила паника, и только поддавшие «Вышибалз» не поддались общему настроению, продолжая наяривать что-то жизнеутверждающее.
— Спокойно! — крикнул Виктор Джонг. Он трезво оценил обстановку. — Быстрее вырубите свет, если не хотите, чтобы эта мерзость раздалась до потолка и раздавила всех! Надо набросить на нее плотную светонепроницаемую ткань!
Охотник встречал подобных тварей на планете Кромешная Зга — квантующие светоеды усваивали все виды излучений в оптическом диапазоне.
Великое дело инициатива, взятая на себя специалистом! Даже распоследний дурак знает, что нужно делать, если это ему подсказать. И еще. До чего замечательно, что современную музыку извлекают с помощью агрегатов величиной с паровую турбину! В чехол из-под полифонического вариатора можно было вместить не только квантующего светоеда, но и старину догматерия со всеми причиндалами!
Вдохновленные призывом Джонга, посетители и ток вырубили, и чехол на светоеда накинули, и туш в честь спасителя сообща заказали.
— Ну, это уже ни в какие ворота не лезет! — возмутился Зурпла, буквально выдирая друга из чересчур пылких объятий какой-то экзальтированной особы. Особа распространяла вокруг себя изысканный букет не без градусов и упивалась своей жертвенностью. — Официант-самоубийца, потом светоед, сколько можно?!
— Ты прав, Кондратий! — согласился межзвездный охотник. — Две попытки на один интерьер — это слишком даже для бандита с большой дороги. Тревожный симптом! Верно говорил продавец Количества — Фингал с Подсветкой способен нарушить любой закон, включая и этические нормы! Где это видано — покушаться на убийство дважды в одном месте!
— Да, граф, да. Я сбрил остатки некогда пышных кудрей со скальпа известного вам лица и скопировал вытатуированную на темени карту, хотя в нее из-за старческой пигментации вполне могли вкрасться опечатки!
— Боже милостивый, значит, Шарлотта снова сможет забрать из ломбарда фамильные драгоценности!
— Граф, — встрепенулся Кураре, — вы слышали крик! Мне показалось, это голос мадам!
— Наверное, — граф зевнул, деликатно прикрыв рот ладонью, — ее опять похитили! Потом в качестве выкупа потребуют координаты нашей семейной реликвии... Боже, до чего это утомительно!
Не успели земляне отойти от харчевни, как из-за угла выскочил заляпанный камуфляжем бронетранспортер. Этакий тест Роршаха для проверки воображения у умственно отсталых, но снабженный рубчатыми шинами повышенной проходимости и гроздью управляемых реактивных вопросов на турели поверх приземистого корпуса.
«Сейчас он нас протестирует!» — подумали Виктор и Кондратий одновременно. Экзаменатор на колесах долго не церемонился — он резко затормозил, турель со скрипом развернулась, и вопросы посыпались один за другим.
Здание осело и рухнуло. Сквозь грохот обрушивающихся перекрытий, сквозь встревоженные голоса жильцов верхних этажей продолжали доноситься разухабистая мелодия и топот танцующих из харчевни «Замори червячка!», лишившейся крыши над головой.
