— Ты что, не понимаешь? Нам его не открыть. Я бился над этим замком три дня. Ни на минуту не отрываясь, я бился над ним. И что вышло? Одна цифра встала на место. И все! В этой комбинации никак не меньше шести цифр. Мне надо подобрать еще пять. Ладно, может, за неделю я найду еще одну. А может, и нет. Ну, скажем, найду. Останется еще четыре. А я к тому времени уже вовсе свихнусь. В этом пекле невозможно работать. Невозможно! Я выхожу из игры. Больше я ничего не могу сделать. С меня хватит. Нет таких денег, чтобы заплатить за это. Понимаешь, нет!
— Замолчи сейчас же, — пробормотал Блэк. — Не заводи свою волынку сначала.
Но и он почувствовал беспокойство. Он понял, что в словах Джипо есть здравый смысл. Мысль о том, что придется париться в этом трейлере еще две или три недели, пугала и его.
— А вырезать дверь ты не можешь?
— Здесь? Это невозможно! Пламя будет видно сквозь занавески. А потом, подумай сам, какая здесь образуется температура. Трейлер просто загорится.
— А что, если нам угнать трейлер в горы! Фрэнк говорил, что такая необходимость может возникнуть, и, очевидно, так и придется сделать. Там мы сможем держать дверь открытой, когда ты будешь работать. Это тебя устроит?
Джипо вынул платок и приложил к кровоточащей ссадине на щеке.
— С меня хватит. Я хочу домой. Эту заразу открыть невозможно. Понимаешь — невозможно!
— Поговорим с остальными, — увещевал Блэк каким-то скрипучим голосом. — Ну, будь же мужчиной! За этой дверью миллион чистоганом. Целый миллион. Ты только подумай!
— А мне плевать, будь там хоть двадцать миллионов, — ответил Джипо; голос его прерывался. — С меня хватит. Я же сказал. Ты что, не понимаешь английского языка?
— Успокойся, слышишь? Поговорим с остальными.
Джинни и Китсон возвращались с покупками из города, находившегося милях в тридцати от кемпинга, не подозревая, что у Джипо сдали нервы.
Они решили не покупать больше в магазинчике в самом кемпинге: это становилось опасным. Хозяин, конечно, заметит, сколько продуктов они берут, и догадается, что для двоих этого слишком много. Теперь они ежедневно ездили в город.
Последние два дня Джинни и Китсон все время были вместе и наедине.
Джинни все еще не решила, останется ли она с Китсоном, если они получат деньги. Она знала, что Китсон влюблен в нее, и сама она все больше привязывалась к нему. Джинни чувствовала себя с ним спокойно и в безопасности — иначе, чем с Блэком: это был совсем другой человек.
Они ехали по шоссе в направлении кемпинга, и девушка разглядывала его обращенное к ней в профиль лицо. «Он очень привлекателен, несмотря на перебитый нос», — подумала она. И ей вдруг захотелось довериться ему.
— Алекс…
Китсон взглянул на нее и снова перевел глаза на дорогу: когда Джинни сидела рядом, он вел машину очень внимательно и осторожно.
— Тебя волнует что-нибудь?
— Да, по правде говоря. — Она поправила рассыпавшиеся по плечам медно-рыжие волосы. — Ты как-то спрашивал меня, откуда я знаю о броневике и днях зарплаты. Тебе это еще интересно?
Китсон удивился.
— Мне, конечно, хотелось знать, но, в общем-то, не мое это дело, — ответил он. — Почему ты вдруг об этом вспомнила?
— Ты очень хорошо ко мне относишься. Большинство мужчин на твоем месте стали бы приставать ко мне. Я тебе благодарна. И еще я хочу, чтобы ты знал — я не из гангстерской шайки.
Китсон покачал головой.
— Я никогда так и не думал.
— А Морган думал. Он считал, что я выкрала план ограбления у шайки, с которой работала, и пришла к нему, чтобы получить долю побольше. Он этого никогда не говорил, но я знаю: он так думал.
Китсон поежился, ощущая неловкость. Он точно знал, что Морган думал именно так.
— Что ж, все возможно. Я-то так никогда не считал…
— Я знала о выплатных днях и о бронемашине, потому что мой отец работал вахтером на этой исследовательской станции, — негромко сказала Джинни.
— Вахтером? — Китсон бросил на нее быстрый взгляд. — Ну, тогда ты, конечно, могла быть в курсе дела.
