Весь пламень сердца полностью

Потом обе стороны мирились. Примирение состоялось по принятому у горцев обычаю: обе стороны собрались под деревом, обменялись торжественными речами и по очереди отпивали по глотку из большой чаши, наполненной молоком. Это означало, что отныне они стали молочными братьями и всякий, кто с этого дня не прекратит вражды, будет проклят своим народом как братоубийца. И Киров вместе с ними пил из чаши.

Январь 1919 года.

В эти дни в Москве была сформирована северокавказская экспедиция во главе с Кировым. Ее задачей было реорганизовать северокавказские армии, организовать их снабжение, связь и снабжение зафронтовых полос (Баку, Петровск, терские партизанские группы Гикало).

Это была не первая экспедиция. Еще в июне 1918 года Киров с двумя эшелонами оружия и военного снаряжения пробирался через Царицын на помощь Кавказу. Путь на Владикавказ был отрезан белобандитами. И только через астраханские степи на верблюдах удалось доставить деньги и часть снаряжения в Пятигорск.

А вернувшись в ноябре в Москву делегатом VI Чрезвычайного съезда Советов, Киров вновь ставит вопрос об организации борьбы за Кавказ.

Экспедицию снабдили оружием, обмундированием, деньгами — пять миллионов рублей.

Деньги были у нас царские, советские тогда еще не везде шли. В прифронтовой и зафронтовой полосах на царские деньги можно было купить не только продовольствие, фураж и одежду, но и оружие. Ехали с экспедицией сорок человек. Отправили нас специальным поездом.

Ночью Киров привез на извозчике три ящика с деньгами, и наш эшелон двинулся на Астрахань. В Астрахани тревога. От Серго Орджоникидзе получено сообщение: XI армия разбита и отступает по бездорожной степи. Тревожно в городе. Все время вспыхивают восстания кулацких банд. Свирепствует тиф. Но мы спешим на Кавказ, к армии. Нам говорят, что туда не пробраться, что армия отступает.

Но Киров настойчив. Экспедиция выгружается из вагонов, переезжает на автомобилях Волгу. А уже наступала оттепель — был февраль. Мы ехали с Кировым на полуторатонке. В автомобиле стояли три ящика, на них пулемет. Тренога пулемета прибита к ящикам.

Выехали в степь. А навстречу автомобилям, прямо по степи, без дороги — отступающая армия. Масса тифозных. Повернули, поехали по дороге на Яндыки. На повороте опрокинулась машина. Один из ящиков с деньгами оторвался. Ночью, чтобы никто не видел, Киров сам приколачивал ящик.

Нужно было переехать Волгу и на время спрятать деньги в надежное место. А лед уже совсем ослабел. Пустили на пробу одну машину с грузом — прошла. Пустили вторую, нагрузили ее вдвое — и та прошла.

Тогда поехали на той машине, где находились деньги. Уже около самого берега лед вдруг треснул, и передние колеса ушли под лед. Машина тонула. Люди еле успели выпрыгнуть. Когда оглянулись, увидели только конец кузова, Машина вся ушла под воду. Настроение было ужасное. Ведь с машиной, с ящиками потонули сотни тысяч патронов, винтовок, пулеметов, тонули надежды на выкуп товарищей из рук английской контрразведки.

Киров решил спасти деньги во что бы то ни стало. Нужно было вытащить ящики и как можно скорее… Вызвали водолазную команду. Киров сутками дежурил в палатке, которую поставили у проруби. Его одолевало беспокойство, но он старался не показывать вида. Он подшучивал и пел: «Эх ты, Волга, мать родная, Волга русская река, не видала ты подарка от терского казака». В Астрахани нас все считали терскими, потому что мы на Тереке воевали…

Работа у водолазов продвигалась медленно. Сергей Миронович очень волновался. Только на одиннадцатый день набрели водолазы на ящики — все три вместе с пулеметом. Сейчас же на лед вызвали комиссию, вскрыли ящики, стали считать. За одиннадцать дней деньги промокли насквозь. Сушили и гладили их в бане, но спасли все.

А с фронта продолжали поступать тяжелые вести.