— Извините, я не согласен. Судя по тому, что я слышал, конституционализм представляется мне чем-то вроде веры — языческой веры.
— Но это вовсе не вера, в том-то все и дело! Напротив — мы, похоже, представляем собой последний оплот разума, противостоящий очередному религиозному всплеску. Низы, а с недавних пор и отдельные представители верхов, бегут с помощью мистицизма и марихуаны в более гуманный мир иллюзий. Я же предпочитаю жить в реальном мире.
Коффин поморщился. Он уже насмотрелся всей этой мерзости. Достаточно вспомнить хотя бы улыбающегося идола, воздвигнутого на месте белой церковки на берегу моря, где читал когда-то проповеди его отец.
Капитан переменил тему:
— Разве власти не понимают, что космические полеты — единственное средство выбраться из экономической западни? Пусть Земля истощается, но ведь к нашим услугам целая Галактика!
— Земле это мало чем поможет, — сказал Вулф. — Представьте, во что обойдутся нам полезные ископаемые, завозимые с ближайшей звезды, то есть за девять световых лет, с массовым соотношением девять к одному! И сколько потребуется средств, чтобы откачивать с Земли избыток населения, опережая его прирост? Даже если бы Рустам был раем — а вы сами признаете, что у планеты есть серьезные недостатки с человеческой точки зрения, — туда можно было бы отправить от силы несколько тысяч человек.
— Но зато мы сохранили бы традицию! — возразил Коффин. — Сама мысль о том, что существует колония, куда можно улететь, если жизнь покажется совсем невыносимой, — разве такая мысль не стала бы людям поддержкой здесь, на Земле?
— Нет, — безапелляционно ответил Вулф. — Наемные граждане-рабы — а на Нижнем уровне они рабы в буквальном смысле слова, несмотря на все разговоры о контрактах, — так вот, наемные рабы не могут себе позволить столь дорогостоящее путешествие. А с какой стати государству оплачивать им дорогу? Голодных ртов не станет меньше, а государство заметно обеднеет и не сможет им обеспечить даже нынешнее нищенское существование. Да и сами граждане не захотят куда-то лететь. Неужели вы думаете, что невежественное и суеверное дитя улицы и машин сможет выжить, вспахивая целину на чужой планете? Думаете, они хотя бы выразят желание попробовать? — Вулф развел руками. — Что же до образованного класса технарей, способных обеспечить успех подобному предприятию, так им это и вовсе ни к чему. Им и здесь неплохо живется.
— Мне тоже так показалось, — кивнул Коффин.
Широкое лицо Вулфа расплылось в улыбке.
— Ну хорошо, допустим, что колонию все-таки основали. Вы сами остались бы в ней жить?
— Боже упаси! — Коффин дернулся как ужаленный.
— Почему? Вы ведь так настойчиво стремитесь ее основать!
— Потому… потому что я космолетчик. Мое дело — межзвездные экспедиции, а не пахота или добыча полезных ископаемых. Снаряжать же свои собственные корабли и отправлять их в космос Рустам сможет разве только через несколько поколений. У колонистов и без того забот будет по горло. Мне казалось, что колония была бы благом для всего человечества; что касается моих личных интересов — я, в конце концов, астронавт, а не колонист.
— Вот именно. А я торговец мануфактурой. А мой сосед Израиль Штейн считает космические экспедиции грандиозным предприятием, но сам лично преподает в музыкальной школе. Мой друг Джон О'Малли — специалист по химии белков, человек для колонии весьма полезный. Кроме того, он отличный ныряльщик за жемчугом, а однажды спустил на сафари сбережения нескольких лет. Но его жена мечтает о престижной профессии для своих детей. А другие слишком любят комфорт, либо попросту боятся, либо не хотят отрываться от своих корней. Горсточки людей, которые захотят и смогут лететь, будет явно недостаточно, чтобы финансировать полет. Quod erat demonstrandum[169].
— Похоже, вы правы. — Коффин не отрывал глаз от донышка пустого бокала. — Все это я и сам уже понял, — сказал он после паузы, медленно и трудно выговаривая слова. — Как ни прискорбно, приходится признать, что моя профессия на грани вымирания. А ничего другого я не умею. Больше того, я и детей своих, если они у меня будут, мечтал увидеть космолетчиками. Потому что в жены я смогу взять только кого-то из Сообщества астронавтов. В других кругах, по-моему, нормальных семей уже не осталось… — Он осекся.
— Я понял, — насмешливо, но без сарказма отозвался Вулф. — Вы приносите мне извинения. Не стоит. Времена меняются, а вы выпали из временного потока. Я не стану вдаваться в подробности о том, что моя старшая дочь — любовница Блюстителя, и не хочу напрочь шокировать вас искренним заявлением, что меня это нимало не волнует. Ибо на Земле сейчас происходят куда более существенные перемены, которые я очень не одобряю. И я пригласил вас к себе сегодня главным образом из-за них.
— Что? — Коффин удивленно поднял голову.
Вулф лукаво подмигнул ему:
