Солнце поднялось уже довольно высоко, когда майор Лэтимер, как главный адъютант Молтри, выехал за первую линию укреплений с белым флагом, который держал один из сопровождавших его кавалеристов, и тронулся в направлении британского лагеря.
Вдали, на юго-западе, наблюдалось скопление алых мундиров и блестело оружие армии неприятеля, уже начавшего погрузку на паром и плоты.
Лэтимер вернулся только к одиннадцати и, узнав, что генерал уехал домой дожидаться ответа британцев, сразу поскакал к нему. Каким-то образом среди защитников города уже успели распространиться слухи о миссии Лэтимера, и, когда майор со своим маленьким отрядом прибыл на Брод-стрит, он застал там настоящее столпотворение. Недалеко от дома люди окружили отряд плотным кольцом и забросали Лэтимера тревожными вопросами, на которые он не имел права отвечать, даже если бы был посвящен в содержание привезенного письма.
С трудом ему удалось пробиться сквозь толпу, которую составляли, в основном, солдаты и офицеры, смененные с позиций. Вместо того, чтобы воспользоваться передышкой для отдыха, они осадили забор вокруг штаб-квартиры командующего. Добравшись до тихой гавани за садовыми воротами и спешившись, Лэтимер поспешил на поиски Молтри, но тот, разбуженный шумом с улицы, уже встречал его в холле. Они вместе проследовали в библиотеку, и генерал распечатал письмо, написанное, как оказалось не генералом Превостом, а его братом — полковником, командующим авангардом. Молтри пробежал послание глазами. В нем заключалось следующее:
«Сэр, Льщу себя надеждой, что наше мягкое обращение с жителями как Джорджии, так и Вашей провинции, побудит Вас принять настоящее предложение мира и покровительства, которое я делаю по приказу генерала Превоста. Осада и штурм города, если они начнутся, неизбежно закончатся его покорением, а бедствия и разрушения, на которые он тогда будет обречен, настолько очевидны и ужасны, что Вам, сэр, из гуманных побуждений следует сделать все, что в вашей власти, для предотвращения такого развития событий. Мы гарантируем, что с нашей стороны будет проявлено полное понимание и приняты все необходимые меры к недопущению беспорядков. Те же из горожан, кто не согласится принять это великодушное предложение мира и покровительства, будут считаться военнопленными, и судьбу их будут решать остальные жители колоний.
Для ответа Вам предоставляется четыре часа, по истечении которых Ваше молчание будет расценено как несомненный отказ.
Имею честь, сэр, быть всегда к Вашим услугам, полковник Дж. М. Превост, командующий передовым отрядом.
Писано близ переправы Эшли-Ферри».
— Неслыханная наглость! — прорычал Молтри, закончив чтение. — Черт бы побрал губернатора — дал ему возможность над нами поиздеваться! Безоговорочная капитуляция — вот чего они требуют, если выражаться яснее. Все, что мы выгадали, это четырехчасовое перемирие.
Он вручил письмо Гарри, и едва тот успел его прочесть, как прибыл Ратледж, которому не терпелось ознакомиться с ответом британцев.
Глаза губернатора с утра еще больше запали, однако он переоделся, сменил парик и, казалось, вновь обрел утраченное спокойствие. Стоя у высокого окна, он молча изучил послание. Окончив, в задумчивости потер лоб и пошевелил губами, но никак не прокомментировал прочитанное. У него вырвалось лишь одно восклицание: «Четыре часа!» — как будто это было важнейшей деталью ультиматума, содержащего требование безоговорочной капитуляции.
— Вам понятно, что он имеет в виду? — поинтересовался Молтри.
Ратледж поднял глаза от написанного. Он не проявлял ни нетерпения, ни гнева.
— Вполне, — ответил он и сунул письмо в карман. — Я должен немедленно ознакомить с этим Совет. — Он двинулся к выходу. — Вам, Молтри, не мешало бы тоже пойти со мной; и еще напишите Пуласки и Лоренсу, что их мы тоже ждем. — Открыв дверь, он снова оглянулся и позвал: — Майор Лэтимер, как вы поступили с квакером Нилдом?
— Задержал, как вы велели.
— Ничего нового не выяснили?
— Ничего определенного, — солгал Лэтимер. — Его документы в порядке.
— Это я знаю. Еще вопрос: вы отсоветовали вашей жене посещать ее отца, как я сказал?
Лэтимер чуть покраснел.
— Я уже имел честь сообщить вашей светлости, что я думаю об этом приказе.
— Меня нисколько не заботит, сэр, что вы думаете о моих приказах. Я хочу, чтобы вы им подчинялись. Вчера поздно вечером миссис Лэтимер снова приходила на Трэдд-стрит. Если это повторится, я буду вынужден принять меры, и это не придется по вкусу ни вам, ни мне, — и губернатор вышел, не дожидаясь ответа.
Молтри, глядя на Гарри, пожал плечами.
— Выполнил бы ты его просьбу. Что поделаешь, если у человека шпионофобия. Боже, что с ним происходит? — Затем он круто сменил тему и заговорил, несколько оживившись: — А сейчас, если ты… — он осекся. Страдальческая гримаса, исказившая черты Лэтимера заставила его передумать.
— Нет-нет, ты и без того измотан, тебе необходимо отдохнуть, мой мальчик. Кто тут у нас еще?
