— Алина, только с одним условием.
— Каким?
— Вы поклянетесь никогда не прибегать ради меня к помощи де Латур д’Азира.
— Раз вы настаиваете и у нас совсем нет времени, я согласна. Доедем вместе до тропинки. Карета приближается.
Тропинка, про которую говорила Алина, отходила от дороги ярдов на триста ближе к деревне и вела вверх по склону к самому замку. Вскоре они в полном молчании свернули на обсаженную кустарником тропу. Проехав ярдов пятьдесят, Алина остановила Андре-Луи.
— Пора, — сказала она.
Андре-Луи молча спрыгнул с коня и передал ей узду.
— Алина, — сказал он, — я просто не знаю, как благодарить вас.
— В этом нет необходимости, — ответила она.
— Но когда-нибудь я расплачусь с вами.
— В этом также нет необходимости. Я не сделала ничего особенного, Андре. Просто ни я, ни дядюшка не хотим, чтобы вас повесили, хотя он и очень сердит на вас.
— О, не сомневаюсь!
— И неудивительно. Вы были его делегатом, его представителем. Он рассчитывал на вас, а вы оказались перебежчиком. Он справедливо негодует на вас, называет предателем и клянется, что никогда больше не будет разговаривать с вами. Но он вовсе не хочет, Андре, чтобы вас повесили.
— По крайней мере, в этом вопросе мы придерживаемся одного мнения, поскольку я тоже не хочу быть повешенным.
— Я помирю вас. А теперь прощайте, Андре. Когда будете в безопасности, дайте о себе знать.
Алина протянула ему руку, призрачно белевшую в темноте. Андре-Луи поднес ее к губам.
— Благослови вас Бог, Алина.
Алина исчезла. Андре-Луи стоял, прислушиваясь к затихающему стуку копыт, и, когда он смолк вдали, медленно побрел к дороге, слегка сгорбившись и опустив голову. Он раздумывал о том, куда направиться. Вдруг он остановился, вспомнив, что у него почти нет денег. Он не знал ни одного надежного места в Бретани, где можно было бы укрыться, поэтому осторожность требовала как можно скорее покинуть провинцию. Только так он мог избежать смертельной опасности. Но для этого нужны лошади, а как их раздобыть, имея в кармане один-единственный луидор[261] да несколько серебряных монет?
К тому же он очень устал. Последние два дня Андре-Луи почти не спал и бо́льшую часть времени провел в седле, что весьма утомительно для человека, не привыкшего к долгим путешествиям верхом. Он был так измучен, что уйти за ночь сколько-нибудь далеко нечего было и думать. Возможно, ему удалось бы добраться до Шавани. Но там надо поужинать и переночевать. А что потом? Завтра?
Если бы Андре-Луи подумал обо всем раньше, то мог бы занять несколько луидоров у Алины. Он было решил отправиться за ней в замок, но осторожность удержала его. Прежде чем он отыщет Алину, слуги непременно увидят его, и ему уже не удастся скрыться.
У Андре-Луи не было выбора. Надо пешком добраться до Шавани, там переночевать и на рассвете идти дальше. Приняв такое решение, он вышел на дорогу и повернул в ту сторону, откуда только что приехал. Вскоре он опять остановился. Шавань лежала на пути в Рен, и идти туда было опасно. Оставалось одно — вновь отправиться на юг. За лугом, между дорогой и деревней, была переправа. Там можно было перебраться на другой берег, не проходя мимо деревни. Отгородившись от непосредственной опасности водным барьером, он мог бы чувствовать себя относительно спокойно.
К переправе вела тропа, которая сворачивала с большой дороги в четверти мили от Гаврийяка. Минут через двадцать Андре-Луи уже шел по ней, едва волоча ноги от усталости. Он обошел стороной домик перевозчика, в окнах которого горел огонь, и в темноте прокрался к лодке. Нащупал цепь, крепившую лодку, и к немалому своему огорчению убедился, что она на замке.
Андре-Луи выпрямился и беззвучно рассмеялся. Этого следовало ожидать. Переправа принадлежала де Латур д’Азиру и была под замком, дабы местные жители не повадились пользоваться ею, не платя пошлины.
Так как иного выхода не было, Андре-Луи подошел к домику и, постучав, отступил в сторону, чтобы на него не упал свет.
— Лодку, — лаконично потребовал он.
Перевозчик, дюжий негодяй, которого Андре-Луи хорошо знал, вернулся в дом за фонарем и вскоре вышел снова. Спустившись с крыльца, он поднял фонарь, и его свет упал на молодого человека.
— Господи помилуй! — вырвалось у лодочника.
— Вижу, ты понимаешь, что я спешу, — сказал Андре-Луи, посмотрев на его удивленную физиономию.
— Как тут не спешить, когда виселица в Рене уже который день поджидает вас! — прорычал перевозчик. — Коли у вас хватило ума вернуться в Гаврийяк, ступайте поскорее восвояси. Я никому не скажу, что мы виделись.
— Благодарю, Френель. Твой совет полностью соответствует моим намерениям. Именно поэтому мне и нужна лодка.
— Вот уж нет, — решительно заявил Френель. — Язык-то я попридержу, но упаси меня Бог помогать вам.
— Ты вполне мог не узнать меня. Забудь, что ты видел мое лицо.
— Забыть-то забуду, сударь. Но большего от меня не просите. Я не могу перевезти вас через реку.
— Тогда дай мне ключ от лодки, и я переправлюсь сам.
— Одно другого стоит. Не могу. Я буду помалкивать о вашем приходе, но не стану — не могу — помогать вам.
