Дрейк предложил ему работу, не уточняя, чем конкретно ему предстоит заняться. К отплытию готовился флот из двадцати пяти каперов[527]. Они действовали не по королевскому указу и в будущем, не имея каперного свидетельства, могли оказаться брошенными на произвол судьбы. Это было опасное, но праведное дело. Джервас принял предложение, не выясняя подробностей; распрощался с сэром Киллигрю и взошел на борт корабля самого Дрейка. Это произошло 10 сентября. На четвертое утро на грот-марсе корабля Дрейка был поднят сигнал: «Отдать якоря, выходить в море».
И хоть никто, включая самого Дрейка, не знал наверняка, с какой целью он вышел в море, вся кипевшая негодованием Англия догадывалась, что побудило его к этому, чем бы ни закончился поход. Надо было отомстить за страшное зло и сделать это руками торговой вольницы, ибо руки правительства были связаны по разным политическим соображениям.
Год на севере Испании выдался неурожайным, и там был голод. Несмотря на скрытую враждебность в отношениях между Испанией и Англией, несмотря на происки Филиппа II, подстрекаемого папой, желающим мирской рукой задушить отлученную от церкви еретичку, занявшую английский трон, официально между двумя странами был мир. В Англии зерна было с избытком, и она охотно продала бы хлеб голодающим. Но после недавнего варварского обращения святой инквизиции с английскими моряками, захваченными в испанских портах, ни одно торговое судно не отважилось бы зайти в испанские воды, не имея гарантий безопасности. В конце концов гарантии были получены в форме особого указа короля Филиппа, обеспечивающего неприкосновенность командам судов, прибывших в Испанию с зерном.
Но когда в северные гавани Ла-Корунью, Бильбао и Сантандер вошли корабли английского торгового флота, их захватили, несмотря на королевские гарантии безопасности, груз конфисковали, а команды отправили в тюрьму. Предлогом послужила поддержка Англией восставшей против испанского владычества Фландрии.
Дипломатические меры были безрезультатны. Король Филипп снял с себя ответственность за судьбу английских моряков, заявив, что они как еретики находятся в руках святой инквизиции.
Чтобы очистить их от ереси, одним предоставили томиться в тюрьме, других отправили рабами на галеры, а некоторых, облачив в шутовской наряд, сожгли на кострах аутодафе[528].
Даже спасение тех, кто избежал когтей инквизиции, было безнадежным делом. Оставалось только отомстить за них, покарать Испанию, преподав ей памятный урок мести, который отучит ее впредь проявлять подобное рвение в спасении душ английских еретиков.
Королева не могла действовать от своего имени. Несмотря на присущую ей смелость и, несомненно, переполнявшее ее негодование, здравомыслие подсказывало, что не следует ввязываться в открытую войну с могучей Испанией, ибо Англия, судя по всему, не была к ней готова. Но королева была готова дать полную свободу авантюристам, от которых в случае необходимости можно отречься.
Этим и объяснялось отплытие флотилии Дрейка из двадцати пяти каперов. В этом путешествии Джервасу Кросби предстояло пройти посвящение в рыцари этого нового рыцарского ордена, где ристалищем были морские просторы. Оно продолжалось десять месяцев, но по насыщенности событиями и приключениями стоило многих лет обычного плавания — такой огромный опыт дала ему эта щедрая школа воинственной морской вольницы.
Поначалу они зашли в прекрасный галисийский порт Виго. Их приход прервал сбор урожая с виноградников. Дрейк тут же издал свой картель[529], достаточно ясно говорящий о цели визита столь внушительной флотилии. Посланцам взволнованного губернатора, пожелавшего узнать, кто эти вооруженные люди и что им надо в Виго, Дрейк задал вопрос: объявил ли король Испании войну королеве Англии? Когда его испуганно заверили в обратном, Дрейк поинтересовался, почему же тогда английские корабли, зашедшие, полагаясь на указ короля Филиппа, в испанские порты, были захвачены, их владельцы и команды заключены в тюрьму и после надругательств уничтожены? На что он не получил вразумительного ответа. Собственно, Дрейк и не добивался ответа: его вполне удовлетворило, что он заставил губернатора призадуматься: английские моряки не потерпят подобного обращения с их братьями. Затем он потребовал пресной воды и провизии. Затем последовал небольшой грабеж, чтоб слегка припугнуть жителей. Пополнив запасы, флотилия отчалила, предоставив охваченной стыдом и гневом Испании гадать, куда он направляется, дабы предупредить коварные замыслы англичанина, дьявола во плоти, и уничтожить его — ingles tan endemoniado[530].
