— Вы исходили из житейской мудрости. Граф Маркос — высокопоставленный и богатый джентльмен, и вы, естественно, хотели бы разделить с ним это богатство. Но стоило предать гласности тот факт, что граф Маркос остался в Англии, женившись на еретичке, его тотчас лишили бы высоких титулов, а богатство конфисковали. За такой грех его приговорили бы к сожжению на костре. Поскольку в суд он бы не явился, сожгли бы его чучело, с тем чтобы потом отправить преступника на костер без суда, как только он попадет в руки святой инквизиции.
Помощник прокурора усмехнулся, весьма довольный собой.
— Вы получили ответ на свой вопрос, — констатировал фрай Хуан, обращаясь к Маргарет.
Она побледнела от возмущения.
— Вы полагаете нагромождение абсурда на абсурд ответом? — воскликнула она в отчаянии и, опомнившись, добавила: — Хорошо, давайте проверим сеть, которой вы меня опутали. Вы разрешаете мне задавать вопросы моему обвинителю?
Фрай Хуан вопросительно взглянул сначала на священника, потом на помощника прокурора. Первый пожал плечами и хмыкнул, давая понять, что речь идет о сущих пустяках.
— Почему бы и нет? Пожалуйста, пусть спрашивает — ut clavus clavo retundatur[557], — произнес резким голосом второй.
Получив разрешение, Маргарет перевела взгляд на фрая Луиса, сидевшего возле старательно пишущего протокол нотариуса.
— Вы подслушивали у двери каюты, когда дон Педро говорил со мной. Помните ли вы, что, умоляя меня выйти за него замуж, дон Педро сообщил: на борту корабля есть священник, который нас тотчас и обвенчает?
— Об этом я упоминаю в своем донесении, — ответил он со злобным огоньком в глазах.
— И что же я сказала в ответ?
— Ответа не последовало, — произнес он с расстановкой.
— Но если я колдовством хотела женить дона Педро на себе, как же я оставила бы его предложение без ответа?
— Молчание не расценивается как отказ, — заметил помощник прокурора.
Маргарет взглянула на него, и усталая улыбка промелькнула на ее лице.
— Тогда продолжим разговор. — Она снова обернулась к фраю Луису. — Что я сказала вам наутро, повстречав вас на палубе?
Фрай Луис, посмотрев на председателя суда, сделал досадливый жест рукой.
— Ответ опять же в моем донесении. Я указываю там, со слов обвиняемой, что ее доставили на борт корабля насильно, что дон Педро уговаривал ее выйти за него замуж, что она искала у меня защиты.
— Если бы я околдовала дона Педро, убедив его жениться на мне, обращалась бы я к кому-нибудь с такой жалобой, искала бы у кого-нибудь — особенно у священника — защиты?
— Разве я утверждал, что вы околдовали его с одной лишь целью — женить на себе? — повысив голос, заявил монах, и глаза его полыхнули злобой. — Откуда мне знать, какие цели преследует такая женщина, как вы? Я утверждаю лишь, что вы околдовали его, разве иначе богобоязненный, набожный сын матери-церкви думал бы о браке с еретичкой, совершал бы святотатство, угрожая священнику, проливал бы кощунственно кровь людей, выполняющих священный долг служителей инквизиции?
— Даже если из вашего утверждения следует, что он был околдован — пусть так, я в таких вещах не разбираюсь, — каким образом вы докажете, что околдовала его именно я?
— Как? — отозвался фрай Луис, не сводя с нее горящих глаз.
— Отвечайте обвиняемой, фрай Луис. — Председательствующий говорил спокойно, но тон его насторожил членов трибунала.
Дело в том — фрай Хуан де Арренсуэло позднее признал это, — что в голову ему закралось сомнение. Все началось с заявления обвиняемой о том, что обвинение намеренно сделало из нее козла отпущения за преступления, совершенные доном Педро де Мендосой-и-Луной. Услышав эти слова, председатель суда хотел закрыть заседание; перед новым допросом леди Маргарет он решил разобраться в себе самом и удостовериться: ни он, ни фрай Луис никоим образом не причастны к тому, что им приписывается. Однако стойкость обвиняемой, объяснявшаяся, по-видимому, чистой совестью, ее логичные вопросы и веские доводы лишь усилили его сомнения.
И теперь он настаивал, чтобы фрай Луис ответил на вопрос и тем самым внес ясность в свое донесение.
Доминиканец же ответил Маргарет встречным вопросом, обращаясь к суду. Фрай Луис просто не выдержал взгляда смелых ясных глаз леди Маргарет.
